Ужин в среду

В прошлую среду я отужинал в компании своих приятелей-геев в ресторане клуба «Бразерз» (Brothers). Это, пожалуй, лучшее из подобных заведений в Кэрнсе. Мы там регулярно бываем, чаще всего вечером в понедельник или среду, когда дают скидку на шведский стол. Экономия небольшая, но, как говорят, «пустячок, а приятно». Один я в этот клуб не хожу, но когда старшие товарищи сколачивают небольшую группу и приглашают меня, я редко отказываюсь. А в прошлом году я даже там организовал празднование своего Дня рождения, для разнообразия. Впервые проявил инициативу. Мои приятели это несколько раз делали, вот я и поддержал традицию. Еда там неплохая, разнообразная, я всегда нахожу милую моему сердцу растительную пищу. В тот вечер шеф-повар потрясающе приготовил печеные картоху, тыкву и морковь. Протертый тыквенный суп тоже понравился. Ну и другая всякая всячина хорошего качества присутствовала. Мои приятели – мясоеды, но в основном они из «мясного» ели рыбу. Однако, овощи и фрукты им тоже пришлись по вкусу.

Ужины обходятся в 15 долларов – несерьезная сумма за такое пиршество. Завтраки и обеды, по словам моих приятелей, тоже недорогие. Клуб, тем не менее, не в убытке благодаря расположенному там мини-казино (игральные автоматы), который приносит неплохой доход. А шведский стол – завлекаловка, ведь многие потом играют и оставляют дополнительную денежку, к удовлетворению хозяев заведения.

Членский взнос в клубе — 5 долл. в год, он с лихвой компенсируется благодаря такому шведскому столу, а также бесплатному ужину на двоих раз в год на твой День рождения.

Еще приятно отметить, что такие дешевые ужины привлекают туда молодежь, в том числе спортивных парней, на которых одно удовольствие взглянуть. Кстати, за столик нас усадил высокий симпатичный официант, парень-качок лет 23.

До ужина мы распивали алкоголь в соседнем зале, где есть бар. Я в этот раз разохотился и выпил две кружки холодного пива. Нас было четверо: 84-летний Г. и 65-летние А. и М. Мы давно знакомы, было о чем поговорить.

Конечно, мы не могли обойти стороной тему смены правительства в Австралии. Все довольны, что пришел к власти Тернбулл, а Эбботт выброшен на помойку истории.

Интересно, что Тернбулл – это пятый премьер-министр Австралии за пять лет! Несколько раз у нас были своего рода государственные перевороты. Вот и Малкольм Тернбулл пришел к власти таким путем – зрел заговор в Либеральной партии (на самом деле это консервативная партия) против Тони Эбботта, боялись, что будет полный разгром либералов на следующих выборах ввиду чудовищной непопулярности Эбботта. Состоялись досрочные перевыборы лидера партии и Тернбулл победил с соотношением 54:44. Теперь у нас также новые министры, кое-кто из ретроградов потерпел фиаско вместе с их любимцем, деревенским дураком и гомофобом Эбботтом.

Недавно либералы, под давлением общества, СМИ и собственных депутатов, симпатизирующих ЛГБТ, решили, что будет всенародный референдум по однополым бракам, если они останутся у власти после новых выборов. Но теперь поговаривают, что референдум могут провести и до выборов. Многие предпочитают, чтобы закон об однополых браках был принят парламентом, не устраивая дорогостоящего референдума (150 млн. долл.). Но что поделаешь? Хорошо, что консерваторы хоть как-то сдвинулись с полного «нет» и выдвинули идею референдума по типу ирландского. Будем надеяться на успех. Тернбулл за гей-браки, наш депутат парламента от Кэрнса, либерал, тоже за. Стало немного легче на душе.

Популярность Тернбулла большая, так что оппозиционная Лейбористская партия (на практике действительно либеральная) сейчас в трауре, ее шансы на успех на выборах уменьшились.

Но для нас главное, чтобы Австралия встала на путь обеспечения справедливости для всех членов общества, в том числе геев, чтобы прекратились дикость в экономике и другие выкрутасы, которые были характерны для Эбботта. Он находился у власти меньше двух лет, поэтому ущерб, нанесенный им, еще можно довольно быстро возместить.

В среду мы также говорили о беженцах, об опасности исламизации Европы, навязывания европейским странам радикальных исламских законов, в частности, ведущих к закабалению женщин, разжиганию ненависти к ЛГБТ и прочему мракобесию. Уже есть проявления этого со стороны существующих мусульманских общин в Великобритании, Франции и некоторых других странах. Беженцы, по нашему мнению, «не должны лезть со своим уставом в чужой монастырь». Будем надеяться на лучшее и на то, что они по-настоящему, по-хорошему, отблагодарят принимающие их страны. Кстати, большинство мусульман – отнюдь не религиозные фанатики, они хотят нормальной, доброй жизни во благо всем людям, но, к сожалению, религиозные экстремисты (это, к несчастью, относится и к русской православной церкви) манипулируют общественным мнением и зачастую подстрекают к ненависти и вражде, в том числе и в отношении ЛГБТ. Это, конечно, неприемлемо.

А. и М. сказали, что много беженцев прибыло на греческий остров Лесбос. А ведь это родина лесбийской любви. Они пошутили, что, возможно, это положительно повлияет на беженцев-мусульман. М. далее сказал, что, может, кто-то реализует проект создания отдельной страны для геев, где им было бы привольно. Я сказал, что идея интересная, но нереальная: каждый день в самых разных странах, в том числе мусульманских, появляется новая большая группа геев, каждый день присходит камиг-аут в той или иной форме. И что же, их затаскивать в эту страну-гетто? Геи – это органическая часть общества, изоляция им ни к чему. Изменить ориентацию геи не могут, они такие биологически, так же как негр не станет белым, итальянец не станет японцем.

Говорили в основном я, М. и А. Мне захотелось дать шанс Г., тем более, в прошлом он несколько раз возмущался, что ему не дают высказаться. Пожалуйста, высказывайся. Я решил его стимулировать и спросил о его бойфренде в молодости. Они вместе прожили в Монреале 3,5 года, Г. сказал, что он его любил. Но Г. предложили работу в Африке, бойфренд туда ехать отказался, и, мало того, он ни разу не навестил Г. там, несмотря на приглашения. Чувствовалось, что это причинило боль Г. Это был его единственный бойфренд, дальше он все время был один, как и сейчас. У нас есть подозрение, что его лучший друг и (в будущем) душеприказчик М. является предметом его любви. Я по-наглому спросил Г. об этом, считая, что имею право задавать такой вопрос после 13 лет нашего знакомства. Но Г. меня отшил, сказав, что эту тему он обсуждать не хочет. О другом он также не хотел говорить. Вот какой непоследовательный человек Г. Но мы знаем его упрямый и трудный характер, так что замяли вопрос. М. и я поделились тем, сколько раз мы влюблялись. Добавили штрихи к портрету бойфрендов, но не слишком заостряя тему.

Г. рассказал, что надеется на скорое возвращение своего молодого друга А. (примерно 62 года) из зарубежной поездки, где он уже три месяца. Тогда Г. не придется напрягать службы социальной поддержки, поскольку живущий у него А. будет во всем помогать. Но А. мне намекнул в свое время, что Г., возможно, пора отправляться в дом для престарелых. У А. своя жизнь, он привык жить в свое удовольствие, а каждый день ухаживать за упертым Г. – малопривлекательная перспектива. Но посмотрим, что получится. Я желаю обоим добра. Г. в целом хороший человек, преданный, но характер еще тот, с большими выкрутасами. Это при том, что его философия – «позитивное мышление». Однако, мы все не ангелы, так что приспосабливаемся друг к другу как можем.

Меня спрашивали о моем питании, я поделился вкратце: убежден, что растительная пища продлевает жизнь и избавляет человека от многих болезней, включая диабет, рак, сердечно-сосудистые заболевания. Сказал, что если им нужны подробности, могу просветить. У меня есть сайт о здоровом питании. Учеными написаны прекрасные книги на тему веганства, вреда молочных и мясных продуктов. Но я не стал вести пропаганду. Все-таки собрались мы не для этого.

А. и М. рассказали о своей недавней поездке по региону Кэрнса. Прекрасно отдохнули. А Г. не так давно ездил со своим другом М. (тем самым душеприказчиком) на неделю на Магнитный остров к югу от Кэрнса. Остров красивый, посмотрели, поездили, замечательно отдохнули. Кстати, этот М. звонит Г. каждое утро в 8, проверяет, как дела.

Спросили меня, когда я уезжаю на конференцию. Я сказал, что меньше, чем через месяц, буду отсутствовать две недели. До этого надеюсь еще увидеться с этой компанией. Вечер прошел хорошо, побеседовали по душам, отлично поужинали. Мы все остались довольными (шероховатости не в счет) и тепло распрощались.

Фото — ноябрь 2006 г.

HPIM0569HPIM0632 (800x600)HPIM0658 (800x600)HPIM0723 (800x600)HPIM0751 (800x600)HPIM0733 (800x600)HPIM0726 (800x600)HPIM0687 (800x600)HPIM0702 (800x600)HPIM0698 (800x600)HPIM0786HPIM0684 (600x800)

Первая фотография сделана в штате Виктория (столица — Мельбурн), остальные — в штате Западная Австралия (столица — Перт).

Нажмите на любое изображение, чтобы увеличить его размер.

Перт

В ноябре 2006 года – сейчас проверил: да, это было почти девять лет тому назад!, но так всё свежо в памяти – я решил поехать отдохнуть в Перт. По карте Amex мне полагается один бесплатный проезд, тогда он распространялся и на Западную Австралию, и я решил поехать куда подальше : — ) Тем более, от Западной Австралии, где я раньше был дважды, у меня остались самые приятные воспоминания.

Ну вот, селюсь я в молодежной гостинице YHA и вижу в номере двух «сокамерников»: пожилого блеклого мужичка и молодого высокого парня. Парень – К. — предложил нам пойти перекусить, проявил инициативу. Почему бы и нет? Мы пошли в азиатскую забегаловку – всё прилично, он вежливый, старается почему-то с нами подружиться.

Я обратил на него внимание – симпатичный. Но у него был бзик – он нас стал уговаривать потом пойти снимать баб в бар. Мне показалось странным, потому что мы явно были старше его по возрасту. Другой мужик, англо-австралиец, отказался, а я из любопытства пошел. К. остался довольным. Прилепился он к двум молодым тёлкам (а я в это время как бы немного в стороне, наблюдаю), стал их снимать. Но говорил он с ними с закидонами – и в том, как выражал свои мысли и намерения: очень туманно, и в том, как держался. Они вначале слушали: парень высокий, интересный, а потом решили, что он шизанутый, и учапали. Так он остался без тёлок. Хотел еще где-то попробовать, но видит, что я отношусь к этой идее прохладно, и переключился на меня.

С ним непросто было разговаривать, он выражался путанно, да еще с региональным английским акцентом. Но он меня уже заинтриговал. Вернулись в гостиницу. Я куда-то отлучился ненадолго, возвращаюсь – вижу он из-под душа, еще необсохший, вытирается. Тело ладное, полотенце вокруг пояса. Я в глубине душе надеюсь, что вот, откроется. Но нет, подлец, надел трусы под полотенцем и, когда убрал полотенце, я увидел рельеф громадного длинного члена – дух захватило. Он загибался рогаликом, прямо вниз не помещался. К сожалению, тут спектакль закончился, он стал надевать джинсы.

Мы с ним еще общались. И я уже смотрел на него по-другому. Я почти влюбился – разглядел, что парень красивый. И очень воспитанный, вежливый и энергичный.

Сделаю небольшое отступление. Если я люблю кого-то или влюблен в кого-то, мне этот человек кажется красивым, хотя, может, на самом деле, если брать общепринятые мерки, он таковым не является. Возьмем К., моего тогдашнего объекта внимания, влюбленности. Я только что посмотрел его фотографии, которые я сделал в пертском парке 9 лет тому назад. Он, несомненно, очень привлекательный парень. Но красивым сейчас, когда страсти откипели, я не могу его назвать, если говорить объективно. Он кажется долговязым, неширокоплечим. И лицо не красавца, а просто симпатичного молодого парня. Но минуту спустя душа и сердце отмели такие «объективные» признаки и он и сейчас мне кажется красивым по-настоящему. Вся его личность тогда – «попал в яблочко».

Вернусь к той сцене – К. после душа. Я соврал — ту сцену я наблюдал почти сразу же после вселения в номер. Я приехал в Перт просто отдыхать, никаких планов искать знакомых, а тем более красивых геев, у меня не было. У меня было несколько хороших дней в Мельбурне, что-то я там делал по переводческой линии, успешное, надо думать, так что Перт должен был стать приятным продолжением – просто отдыхом. В молодежной гостинице я поселился из соображений экономии – в номере на три человека, конечно, было дешево. Если бы были тогда деньги, я бы поселился в одноместном номере в солидной гостинице, и платил бы там не 20, а 100 долл. за ночь.

Как всегда, YHA меня не разочаровал. Я думаю, что даже если бы стал миллионером, все равно время от времени останавливался бы в отелях YHA. Попробуйте сами и тогда поймете меня: там бесподобная атмосфера молодости и свежести. Даже пожилые там становятся 20-летними.

Ну вот, эта сцена , совершенно неожиданная, с высоким парнем только что из-под душа меня застала врасплох. Но часто лучшее в жизни застает тебя врасплох. Будучи геем, я, конечно, полюбовался сильным упругим телом высокого парня, его голым торсом с белым полотенцем внизу – вот так сюрприз! Замедлил свои действия, тайно надеясь, что он снимет полотенце и покажет свой ударный механизм. Но он застеснялся и я не увидел его – только рельф громадного члена в трусах. Все равно было здорово и он меня заинтересовал, тем более, потом он стал активно знакомиться и т.п. Однако, я думал – парень молодой, будем видеться несколько минут в день: привет, привет. Но он почему-то решил подружиться со своими старшими сокамерниками и, таким образом, мы пошли перекусить.

Об этом я рассказал в начале.

Тот австралийский мужик вскоре исчез со сцены – он не жаждал с нами общаться, тем более, со странноватым парнем, с заскоками. Я же не возражал, т.е. инициативы не проявлял, но был с К. приветлив. К., видимо, было одиноко – с ним общаться непросто, вот он и ухватился за меня, я проявлял признаки интеллекта и еще чего-то. Так что мы с ним провели довольно много времени вместе.

Я был полон решимости выполнить свою программу экскурсий. Белокурая дородная дама примерно моего возраста, работавшая администратором в гостинице, прониклась ко мне и помогла организовать это дешево. Она оказалась полячкой, поляки все-таки тянутся к русским – славяне, славянская душа. Тем более мы на чужбине. Есть такая система, когда ты платишь только треть стоимости экскурсии, если готов ждать, быть в подвешенном состоянии чуть ли не до последнего момента в надежде, что в автобусе останется некупленное место. Ты его тогда заполняешь. Компании хорошо, все же какие-то деньги она получила, а мне и подавно: дешевая экскурсия. Так я съездил и в пустыню с пиками, и через пшеничные поля на волнистую гору, на белоснежные пляжи на юге и т.д. Потрясающе! До сих пор под впечатлением. Какая замечательная страна Австралия и, в частности, Западная Австралия! Особенно остро воспринимал эту красоту в своем состоянии влюбленности, думая порой, что вот вернусь в гостиницу, а там вновь увижу желанного К. Я предлагал ему поехать со мной, но он отказался – у него были какие-то дела.

Он невнятно объяснял, что он делает в Перте, но я понял, что он инженер и ищет работу, — ведь это богатый край горнодобывающей отрасли, видимо, он искал что-то подходящее. Ездил в глубинку. Видимо, не удалось в тот раз, потому что когда я уехал в Кэрнс, он уехал к себе в Англию.

Вечером мы с ним как-то раз с его подачи сходили в азиатский ресторан – там была хорошая недорогая еда, вместе гуляли. Я вел себя спокойно, притихшим, мне с ним было так хорошо, что я боялся спугнуть его.

В промежутках между экскурсиями и, когда они закончились, у нас были своего рода свидания с ним: мы сходили вместе в краеведческий музей, в парк… Он рассказал о себе. Его родители не ладили, поэтому у него и его брата или сестры были эмоциональные проблемы. Он каким-то образом встал на ноги – видимо, был из обеспеченной, амбициозной семьи, стал работать полицейским, появились деньги, он стал покупать дома. А вначале взять ипотеку проблем не было – у него была стабильная работа полицейским, банк охотно дал деньги. Я не совсем понял, когда он успел закончить университет и получить диплом инженера. Было это до его работы в полиции или после?

Он был явным психопатом (я только теперь понимаю). Работая в полиции, он без страха и даже с удовольствием увещевал мужиков, хулиганов, уличал их во лжи, утихомиривал. Я верил его рассказам, я бы так не мог, я был боязливым и стеснительным, а он не комплексовал – делал это естественно и его слушались. Был ли он психопатом со мной? Немного да. Его поступки говорили об этом. Зачем так неуклюже было снимать тех тёлок? Зачем одновременно говорить мне, что у него есть подружка в Англии? Зачем корешовать с мужчиной старше тебя почти вдвое? Зачем клеиться ко мне? Ему было 26 лет, а мне 48. Очевидно также, что у него были тараканы в голове (как и у меня, впрочем; это нас, видимо, тоже объединяло).

Я не понимал, был ли он би, скрытым геем или просто любопытствующим. Он явно почувствовал мое расположение к нему, видимо, ему это льстило. И я нравился ему. Он с восхищением отозвался о том, что у меня нет морщин, несмотря на возраст, и просто было видно, что ему приятно на меня смотреть. Как-то вечером мы возвращались в гостиницу, беседуя по душам, и он остановился отлить. Я чувствовал, что он не возражал бы, если бы я стал рядом с ним. И мы бы увидели члены друг друга. Но я человек стеснительный, помнящий о приличиях, и удержался от искушения. Тем не менее, точно почувствовал это его приглашение. Мне хотелось это сделать, но я себя сдержал. Наверно, правильно. Однако, сексуальное притяжение было сильным.

Ближе к моему отъезду мы сходили выпить кофе в уютное кафе на втором этаже торгового комплекса с видом на пешеходную улицу (молл). Я любовался им: его губами, носом, волосами – он был таким пригожим! Но таким молодым.

Мы немного попереписывались: я писал из Кэрнса, послал ему фотографии природы, лучшие из моих тогдашних поездок в штатах Виктория и Западная Австралия, он отозвался положительно, но писал невнятно, как это было свойственно ему. Я все же его принимал таким, каким он был. Он что-то написал в том духе, что жизнь хороша и что ему хорошо с его подружкой. Я внутренне взъерепенился и заревновал, что-то написал о своем гетеросексуальном прошлом: мол, было то да сё, то есть в духе «и мы не лаптями щи хлебаем». Зря. Я полностью убрал, таким образом, шансы на наш союз. Самовредительство. То, что я также рассказал о всякой интересной всячине и написал «до встречи и т.п.», не помогло. Он мне не ответил. И вообще надо было тогда в Перте ему признаться, что я гей. И посмотреть на реакцию. Но не уверен, что стоило, честное слово. Я полон сомнений. Мне так хотелось его видеть каждый день! Я боялся его спугнуть. Некая неопределенность, думаю, даже возбуждала нас обоих.

Теперь я точно знаю, что есть молодые, которых тянет только к мужикам старшего возраста: я наблюдал это много раз и мне несколько молодых парней об этом напрямую говорили: что у них на сверстника или парня помоложе даже не встанет. Но тогда у меня было подспудное чувство, что такой разрыв в возрасте невозможен, было какое-то чувство вины. Желание, страсть и комплекс одновременно.

Кстати, года четыре назад я нашел К. в фейсбуке. У него был чокнутый профиль, недоделанный, в его духе. Но там были его фотографии, я их скачал. Я его узнал. Он немного постарел, но одна фотография (возможно, две) показывала его таким, как я его запомнил. Я рад, что у меня есть его фотографии.

У меня остались в памяти волшебные моменты нашего общения, наших контактов. Интересно, почему он тоже поселился в молодежной гостинице? Из экономии, как и я? Или искал общения? Не знаю, вспоминает ли он обо мне или нет. Возможно, я его разочаровал. Возможно, тем глупым письмом. До сих пор жалею. Я теперь уверен, что он был би или геем, но нуждался в ухаживании, более тонком подходе.

Однако, одновременно – и парадоксально – я не видел будущего в наших отношениях: он был слишком хорош для меня. Зря я так думаю, но я уже говорил, что я соткан из комплексов и мое любимое хобби – это самовредительство.

Через пару лет я снова приехал в Перт, но моя цель была исследовать два городка в восточной части Западной Австралии: Эсперанс и Олбани. Перт меня тогда не интересовал и о К. я мало вспоминал. У меня была недельная потрясающая кольцевая поездка из Перта через Калгурли в Эсперанс, затем по побережью в Олбани, а потом, через потрясающие леса с деревьями-великанами, снова в Перт. Машину я взял на прокат, остались неизгладимые впечатления, отличные фотографии. Таким образом, я утолил жажду по этому уникальному региону Австралии. Все там чудесно, но если брать в целом все мои пять поездок туда (последний раз я был там на конференции в мае этого года), то на вершине будет воплощение красоты и молодости К.

И самое главное – его тянуло ко мне, пожалуй не меньше, чем меня к нему. Так что, друзья, отбросьте стереотипы и страхи и дерзайте. Ловите момент! Тем более, если отношения так удачно развиваются, как было у меня с К. Оцените ситуацию и кто знает…

С Днём празднования бисексуальности!

12052344_10153689441003281_1846272733054283536_o

Мои наилучшие пожелания (извините, что немного запоздалые) всем бисексуалам в День празднования бисексуальности (Celebrate Bisexuality Day). Он отмечается ежегодно 23 сентября бисексуалами, их родственниками и друзьями.

Хочу напомнить, что мой сайт предназначен не только для геев, но и для бисексуалов (и, конечно, для всех тех, кто поддерживает геев и бисексуалов).

Здоровья, радости, счастья!

Ньюкасл

Как-то раз я узнал о том, что в Ньюкасле открывается новый молодежный отель YHA. Это было в августе 1998 года. Ньюкасл (не путать с английским городом того же названия) – это город с полумиллионным населением недалеко от Сиднея (162 км к северу). Совпадало с какими-то праздниками, в Ньюкасле я еще не был, вот и решил узнать, что это такое. Думал, что поброжу, развеюсь, тем более, город на берегу моря. Да и молодежные отели YHA я знал и любил. Сказано-сделано. Отель современный, комфортабельный – удачно перестроили и обновили какое-то историческое здание, поэтому был шарм старины и динамизм современности… Я думал, будет традиционный спокойный отдых без приключений, обыкновенная расслабуха. Ничего я там не искал, не ожидал кого-то особенного встретить.

Я поселился в 4-местном номере, в комнате с двумя нарами, моя постель была наверху. Вполне стандартно. Мои сокамерники были обычными людьми, я их сейчас совершенно не помню. Но вскоре я познакомился с А. (потом он мне дал свою карточку), чернявым упитанным 35-летним интеллигентом в очках, с его «другом», 30-летним худым и ладным греком без одного переднего зуба, а также с группой громких персонажей чуть старше 20 лет, восточного происхождения: их было трое. Все мы сразу поняли, чтó нас объединяет, и мы провели много времени вместе.

Меня поразила открытость этих двух «групп». А. и его друг снимали один номер на двоих с одной кроватью и нимало не смущались этим. А я был еще глубоко в «клозете». Они же такое совместное проживание, как гей-пара, считали чем-то абсолютно естественным и, самое интересное, что другие это именно так и воспринимали. Меня, латентного гея и самогомофоба, выходца из гомофобной страны, человека с запутанной биографией, это и смущало, и шокировало, и радовало. Так близко с таким раскладом вещей я еще не сталкивался. Я привык к подполью: гей-кинофестивалям Марди Гра, чтению гей-газет, чтению статей о геях в обычной прессе, саунам, иногда порнухе. Я был обитателем подполья. Боялся, как бы не узнали коллеги, родственники… Конспиратор, одним словом. С одной стороны, не мог без геев, с другой стороны, общался с ними через тряпочку, не веря в свое право на нормальное существование. Одним словом, тварь дрожащая, по выражению Достоевского.

А. и его друг были иными. Они всё делали в открытую и клозет их совершенно не интересовал, каминг-аут состоялся давно и беспроблемно.

То же самое с восточными поселенцами. Они вели себя свободно и раскрепощенно, даже несколько разнузданно. Один из них, жирненький очкарик в ярких вязаных штуках – шапочке и шарфике и прочем клоунадском облачении, как оказалось, был из Непала. Из очень обеспеченной, чуть ли не аристократической семьи. Учился в университете в Сиднее, писал магистерскую диссертацию на гейную тему типа «Христос – гей». Его приятелю, высокому и худому красивому индийцу, было от силы 20. Он образования не имел и не стремился его получить, работал в Макдональдсе. Он не мог еще отойти от драмы – его бойфренд, старше по возрасту, и надо полагать, обеспеченный мужчина, только что его бросил. Мне казалось, что индиец оценивал мои шансы – потяну ли я на замену. Сексуально он меня очень привлекал (как и друг А., грек), но в остальных отношениях я понял, что лучше держаться подальше.

Непалец был эмоциональным парнишкой, визжал, кричал, восклицал по каждому поводу и без повода, чем вызывал одобрение у сопровождавшей этих восточных витязей дамы. Она представляла себя как лесбиянку, но у непальца (он мне сказал по секрету) были большие сомнения, что это так, он думал, она для них старается, чтобы быть в их компании. Эти трое жили в Парраматте (западном, не самом крутом районе Сиднея в то время), много времени проводили вместе, часто бывали в гей-клубе в Стенморе (это уже ближе к центру).

А. был человеком уравновешенным, но ему нравилась их веселая компания. Меня она развлекала, но и раздражала одновременно, казалась порой чрезмерно шутовской. И когда они намекнули, что не прочь принять меня в свою компанию в Сиднее, я отказался. С одной стороны, меня тянуло к ним, мне нравилась их дружба, привязанность друг к другу, отсутствие комплексов, то, что они открытые и естественные геи, но с другой стороны, я чувствовал, что могу вляпаться в неприлично детскую ситуацию, я буду выглядеть нелепым и смешным на людях. А молодой индиец, хотя и невероятно сексапильный, будет закатывать сцены и истерики. Я чувствовал, что у нас долго не протянулось бы. Так что после Ньюкасла я с ними не встречался. А. пару раз встретился, но тоже решил, что это не для него.

Дом, в котором размещался молодежный отель, был капитально отремонтирован местным адвокатом-миллионером и его женой. Им было под 40. Приветливые, приятные люди. Надо сказать, что Ньюкасл отличался по образу жизни от Сиднея – более душевный и спокойный город. Хотя Сидней недалеко, но чувствовалось, что провинция. Однако, здесь были свои законы и устои и население ими гордилось.

Было устроено барбекю – за небольшую мзду с обитателей. Мы вкусно поели, пообщались. Хозяева явно гордились своим новым отелем. А. с ними активно общался, он был человеком деятельным, евреем-живчиком. Он выдавал себя за итальянца, но его фамилия была явно не итальянской. По внешности могло быть и то и другое, но больше еврейского. Мне было не важно, я часто общался с русскоязычными евреями и по работе и социально: вечера, концерты разные. А уж скольких евреев я знал в Союзе!

Вся наша гейная шобла как-то выбралась гулять вечером. Друг А. хотел ловить рыбу, что он и делал под несколько удивленными взглядами А. Кстати, А. отрицал, что грек — его бойфренд, он говорил «я друг рыбака». Я понял, что у них не все гладко. Было сексуальное притяжение, но оно постепенно увядало, а в интеллектуальном плане они были совсем разные – А. работал в одном из престижных госдепартаментах штата, собирался писать докторскую диссертацию, а у грека образования не было и он не собирался его получать.

Познакомились они на какой-то вечеринке, причем А. говорит, что грек его взял штурмом. А., видимо, не возражал, и я уверен, у них было немало страстных ночей вместе. Я, кстати, заметил, что так нередко бывает: худого тянет к полным. И наоборот. Меня А. сексуально не привлекал: жирный, с зубами проблема: нехорошие у него были зубы, покрыты как будто грязной штукатуркой. Удивительно: ведь в Сиднее были прекрасные дантисты. Умный, развитой, приветливый, но совершенно не мой тип.

Рыбалка в тот вечер позабавила, грек ловил с неподдельным увлечением, а непалец к нему присоединился. Остальные наблюдали. Помню, что был пойман угорь, который стал извиваться, непалец стал визжать как резаный поросенок. Я, чтобы его успокоить, решил взять рыбину и утихомирить, но гадкое существо извернулось и прокусило мой палец до кости. Крови было много, до сих пор шрам остался. Больше угрей руками не беру. Но было весело, вечер был забавный.

Не могу сказать, что я все дни своего пребывания в Ньюкасле (дня четыре) я был при них. Нет, много гулял самостоятельно, но все же немало времени провели вместе, отличный был отдых и познавательный для меня. Эту компанию я никогда не забуду.

С А. мы продолжили общение по приезде в Сидней. Он, очевидно, хотел сделать меня своим бойфрендом, у нас было своего рода свидание. Но меня он совершенно не интересовал в этом качестве.

К тому же, в то время меня домогалась некто И., гимнастка и медработник, которую я покорил чтением рассказов на литературном вечере (где, кстати, были в основном русскоязычные евреи, аплодировавшие прочитанным мною моим собственным рассказам, – между прочим, один из них был хохмой-сатирой о зубах; моей дантистке особенно понравилось) и которая с моей помощью (у нас были контакты потом: частые звонки ее мне, ее предложения «посидеть на камушке») хотела уйти от жирнейшего, но добрейшего мужа: чтобы я как бы ее сам завоевал и коварно увел. Как в страстном голливудском фильме. Очевидно, она не подозревала, что я не той ориентации.

Она меня так достала, что мне в конце концов пришлось прямиком сказать «нет, нет и нет», измотала душевно. И я, испугавшись повторения домогательств, пусть теперь со стороны мужчины, решительно и грубовато сказал А., что у нас ничего такого не получится, «не строй, мол, иллюзий», чем его удивил и огорчил.

Должен сказать, что в то время я хорошо выглядел, ходил в спортзал, был поджарым и накаченным. И меня интересовали другие поджарые и накачанные геи, но никак не рыхлый А.

Однако, он меня принял таким, каким я был, чокнутым козлом, симпатичным и интеллектуально развитым, но с шизанинкой. Видимо, среди геев он немало таких чудаков встречал, так что привык. Взять того же греческого друга. Тоже большой чудак. Кстати, продолжение о них. А. и грек расстались — грек от него ушел, а А. передали, что грека видели в гей-сауне, куда, как я понял, такие высокоприличные люди, как А., не ходят.

А. был убежденным бюрократом, политиком стать не хотел. На работе он встретил Ал., который его вычислил как гея. Они стали друзьями. Ал. был высоким худым 27-летним самоуверенным открытым геем. У него был красивый бойфренд, который находился в перманентной депрессии. В конце концов Ал. расстался с бойфрендом после многих попыток наладить отношения, вылечить парня и добиться стабильности. (Как-то на Оксфорд-стрит я увидел Ал., уже после всех этих событий, с привлекательным рыжим парнем, им было хорошо вместе.) Мне очень нравился Ал., но я явно был не для него – ему нужны были самоуверенные парни, у которых всё схвачено. Ал. был умным парнем, все схватывал на лету, высмеивал неуклюжесть и претензии других геев, иногда зло, но думаю, по большому счету он был незлым человеком. Недаром он так привязался к тюфяку А., недаром он так заботился о своем депрессивном бойфренде и всячески пытался спасти отношения (не удалось, причем, не по его вине). Ал., когда ушел из госдепартамента, раскрутил бизнес, постоянно разъезжал по Азии. Был обеспеченным малым.

Меня он принимал как своего, зла я от него не видел ни капельки, он, видимо, надеялся, что у меня и его лучшего друга А. что-то получится. Он желал А. добра. Что их так сближало, точно не знаю. Интеллектуально они были ровня, наверно, взгляды на жизнь были схожие. Некоторый цинизм в политическом и социальном смысле, любовь к красивой жизни – я был пару раз с ними в превосходных ресторанах.

Расскажу теперь о ситуации, от которой мне до сих пор стыдно. Она показывает, насколько я был трусливым уродом. Они (А. и Ал.) меня взяли на прием в бизнес-клуб для сиднейских геев «Фрукты в костюмах».

Итак, А. предложил сходить в этот клуб. Я не подозревал о его существовании – казалось странным, что можно вот так, открыто заявлять о себе: я гей-бизнесмен. Но я пошел, с нами был Ал. Там полагалась регистрация и небольшая плата – пять долларов. А. и Ал. зарегистрировались под своими именами, но я не мог. У меня было ощущение, что мы занимаемся нелегальной деятельностью, словно мы кружок террористов-цареубийц, т.е. нас объединяет что-то общее и важное, но это идет вразрез с вековыми устоями общества и с уголовным кодексом. Опять же «и хочется и колется». Но не мог же я уйти – это было бы совсем неприлично, а кроме того, меня уже разбирало любопытство. Другое опасение – вдруг кто-то донесет моим коллегам по профессии, по переводу, что вот, видели Вадима, русского гея-переводчика. А там суды-пересуды: ведь у него такое прошлое, такие родственники, неприлично, гадко и т.п. Одним словом, я всё мгновенно просчитал и получалось, что конспирация – это единственный выход. У меня был опыт конспирации, когда, скажем, я бывал в гей-саунах и представлялся под другим именем. Никто не задавал вопросов, не уточнял. Вот я и назвался чужим именем в бизнес-клубе для геев. Это удивило А., но он, воспитанный и тактичный человек, это проглотил и меня не выдал. Может, потом Ал., наедине с ним, съехидничал.

Событие развивалось на втором этаже углового дома на площади Тейлор, и там была настоящая толпа. Энергичные, разговорчивые рябята, в основном не старые, женихового возраста, в костюмах, воспитанные, всё, как надо. Предприниматели, служащие и, наверно, студенты и аспиранты, но не зеленая молодежь. Это были парни без дешевых ушимок и восклицаний, без гнусавого гей-акцента, который нередко можно услышать на Оксфорд-стрит, сиднейском гей-районе. Встретишь таких парней на улице и не скажешь, что геи. Ведь стереотип известен. Нет, это были обычные люди, которые просто были геями. Все нормально и естественно. Я что-то купил из напитков, А. подвел к группе ребят. В ней был один особенно пригожий парень моложе 30. Он интересовался Россией, русской культурой, мне с ним было крайне приятно беседовать. Однако, своим ущербным и неопытным умом я решил, что всё, у нас схвачено даже после короткой беседы, и я несколько торопливо и высокомерно сказал «звони», как будто такого мимолетного знакомства достаточно для того, чтобы назначить свидание. Еще совсем немного покрутился, все-таки чувствовал себя неуютно, да и опасался углубляться в разговоре, чтобы не выведали сугубо личную информацию, торопливо попрощался со всеми и ушел. Тот парень, естественно, не позвонил. Какой смысл ему было общаться со мной – еще и потому, что было видно, что я комплексую, боюсь собственной тени. Кто из таких классных ребят будет с таким, как я, углублять отношения, если кругом немало пригожих незакомплексованных парней? Вот так бесславно закончилось мое посещение этого клуба. Но оно произвело большое впечатление и что-то перевернуло в душе.

Была еще встреча, которую я запомнил. Там тоже был А. Не помню начало. Кажется, это было после бизнес-клуба, я просто где-то переждал, а А. сумел организовать группу желающих перекусить в ресторане неподалеку. Это было на Виктория-стрит. Там посидели неплохо. Запомнил еще нескольких ребят. Один был другом и коллегой А., с ним я встречался раньше несколько раз в компании А. Он тоже был чиновником, занимал теплое местечко. Он ко мне проникся, у меня с ним были прекрасные отношения, более расслабленные, чем с Ал. или даже А. Он был моего возраста. А. говорил, что его бойфренд – азиат, кажется, таец, помоложе, и на гей-сходках не бывает. Этот приятель А. никого не стремился подцепить, у него была моногамность, как принято у приличных сиднейских геев. Он все шутил со мной, говоря, что мы занимаемся декаденством. Это было его любимое слово: шоколадный десерт у него был декадентским, мы развлекались по-декадентски, русская аристократия была декадентской. Невинный юмор. Но и с ним я не углублялся, я все-таки чувствовал себя не в своей тарелке, не мог привыкнуть, что можно вот так, открыто. Мне спокойнее было в подполье. Грешишь по-тихоньку (потому что иначе совсем край: тоска и одиночество, организм начинает бунтовать), и никто из коллег по работе и друзей-натуралов не видит и не знает. Я настолько освоил повадки натуралов, настолько привык камуфлироваться под натурала, что такое поведение (даже для меня, 100-процентного гея) казалось единственно возможным, когда ты не в подполье, а на людях, в основной массе.

Однако, случаи открытого общения все же бывали. С А., его друзьями и компанией. Интересный период. Ну вот, за ужином я познакомился с совсем молодым китайцем – банковским служащим (он работал в Ситибанке) и его старшим бойфрендом, богатым владельцем тренажерного зала. Китаец был высоким и худым, красивым, бойким и улыбчивым, а его бойфренд – мрачным и потертым. Китаец ко мне проявлял интерес, но меня его тип в ту пору не притягивал. Бойфренд обстоятельно рассказывал о своем бизнесе, довольно нудно. А китаец взял мои данные и потом мне прислал инфо о своем банке. Я интереса не проявил. Был еще один парень, моего возраста, который работал в «Водафоне». Неплохой, приятной наружности, но не совсем мой тип. Несколько вялый, что ли. Приветливый, умный, мы с ним в компании А. встречались еще, мне нравилось его общество, но, когда я уехал из Сиднея и прекратил общение с А., контакты с ним тоже оборвались. (Как и со всеми другим геями – я уехал сначала в зарубежные поездки в апреле 2001-го, а затем, в июле того же года, насовсем в Кэрнс, чтобы начать новую жизнь.)

Однако, получается, что Ньюкасл меня вывел на новый пласт жизни, познакомил с интереснейшими людьми, геями. Я признателен и А., что он так мною заинтересовался. Прости меня, А., что ты меня не привлекал как потенциальный бойфренд, что я порой вел себя как говнюк. Но думаю, тебе было часто интересно со мной. Ведь когда я не комплексовал, со мной было интересно беседовать. И шутить я любил. Кроме того, я был тогда в форме, с симпатичной мордяшкой.

Продолжая о Ньюкасле, скажу, что А. был родом из тех краев, он вырос под Сессноком (своего рода столицей винодельного района Хантер-Валлей), поэтому его всегда туда тянуло. Он потом еще раз посетил тот молодежный отель и подарил хозяевам целый круг сыра. Они его куда-то свозили, на своем самолете. Он не терялся.

Я потом был в Ньюкасле два раза: первый раз, когда еще жил в Сиднее. Однодневная поездка на поезде. Хорошо побродил, полюбовался морем, прошел мимо молодежного отеля – было уютно на душе. Потом там побывал несколько лет спустя, когда посещал Сидней как турист, уже переселившись к тому времени в Кэрнс. Премьер штата Карр устроил бесплатный проезд – целый день – во искупление грехов железнодорожной системы Сиднея, я воспользовался, съездил в Ньюкасл на халяву. Тоже приятно побродил.

Ни с А., ни с другими теми ребятами я связи не поддерживал – как отрезал. Написал одно наивное письмо А., он не ответил, я не продолжил. Отношения тихо угасли еще в Сиднее. Я сам виноват. Но сожалений нет. Я был не готов к той компании, мне еще предстояло избавляться от полчища тараканов в мозгу и душе.

Впереди, в 2001-м, были Новая Каледония, Французская Полинезия, Монреаль, Вашингтон и Нью-Йорк, Ниагарские водопады, Гавайи, 9/11, большая любовь, которая у меня разожглась вскоре после переезда в Кэрнс, интереснейшие проекты по работе, которые словно дожидались меня в тропиках… В Кэрнсе я гармонично влился в местное гей-сообщество, состоялся мой «каминг-аут».

Вспоминая Ньюкасл (и события в Сиднее после него), я благодарю судьбу за подаренное мне общение с теми замечательными и добрыми людьми, благодарен этому дружелюбному городу, и считаю, что Ньюкасл внес важный вклад в мое раскрепощение. С большой теплотой вспоминаю ту компанию. Мы все резвились как дети. На душе было солнце.

10 причин, по которым следует запретить гей-браки

funny-reasons-to-ban-gay-marriage

Нажмите на изображение, чтобы увеличить его размер.

10 причин, по которым следует запретить гей-браки:

1. Быть геем – неестественно. Настоящие американцы отвергают всё неестественное, например, очки, пластмассу и кондиционеры воздуха.

2. Гей-браки будут побуждать людей быть геями, точно так же как общение с высокими людьми побуждает вас быть высокими.

3. Принятие закона о гей-браках откроет двери для сумасшедших поступков. Люди, возможно, захотят даже жениться на своих домашних животных, потому что собака обладает дееспособностью и может поставить подпись под заявлением о вступлении в брак.

4. Браки среди натуралов существуют издавна и совсем не изменились: жена по-прежнему является собственностью мужа, негры по-прежнему не могут жениться на белых, а развод по-прежнему запрещен.

5. Браки среди натуралов потеряют смысл, если будут разрешены гей-браки: например, священный характер 55-часового брака Бритни Спирс, заключенный просто для развлечения, был бы осквернен.

6. Браки среди натуралов имеют смысл, потому что в них рождаются дети. Гей-парам, стерильным парам и старикам следует запретить вступать в брак, поскольку наши детдома стоят полупустыми и в мире требуется больше детей.

7. Совершенно очевидно, что родители-геи воспитают детей геями, точно так же как у родителей-натуралов появляются только дети-натуралы.

8. Гей-браки не имеют поддержку религии. В теократическом обществе, каковым мы являемся, ценности одной религии навязываются населению всей страны. Вот почему у нас, в Америке, только одна религия.

9. Дети никогда не добьются успеха в жизни, если у них дома не будет образца мужского и женского поведения. Поэтому мы, как общество, категорически запрещаем родителям-одиночкам воспитывать детей.

10. Гей-браки подорвут основы общества; мы никогда не сможем приспособиться к новым социальным нормам. Ведь нам так и не удалось приспособиться к появлению автомобилей, к экономике, базирующейся на секторе услуг, или к увеличению продолжительности жизни.

Смена руководства в Австралии

У нас большая новость: вчера вечером Малкольм Тернбулл, министр связи, «бросил перчатку» премьер-министру Тони Эбботту. Состоялись внеочередные выборы лидера Либеральной партии и Тернбулл выиграл.

Гомофоб и религиозный фанатик Эбботт с позором уходит. Тернбулл — человек более прогрессивный. Гораздо умнее и образованнее Эбботта, которого многие сравнивали с идиотом Бушем, развязавшим войну в Ираке и не умеющим два слова связать: только рот раскроет — оттуда глупость или безграмотность полезет.

Тернбулл, наш новый премьер-министр, положительно высказывался о геях, заявлял об их поддержке. Есть надежда, что теперь законопроект об однополых браках обретет новую силу и Австралия встанет в ряды самых прогрессивных стран.

Суздаль

Ситуация, которую хочу описать сегодня и которая запала в душу, имела место на пятом курсе, когда я работал с испаноязычной делегацией профсоюзников. Работа была на несколько дней, в основном в Москве, и мы, переводчики, постепенно знакомились друг с другом. Был выезд на экскурсию в Суздаль, где произошло главное для меня событие. Нас размещали в хорошей интуристовской гостинице, но только на ночь – так было запланировано для делегатов. Переводчиков селили по двое в номер. До этого я разговорился с высоким симпатичным парнем – японским переводчиком. Я был испанистом, а он японистом. Он предложил нам вместе поселиться, я с радостью согласился. Видел, что хороший, интересный парень, меня к нему влекло.

Надо сказать, что до этого меня кадрила жирноватая, но бойкая английская переводчица. Примерно моего возраста, может, чуть постарше, но казалось, что мы ровесники. Она с энтузиазмом рассказывала о своей работе, как она все схватывает на лету, какая она удачливая и основная. Я точно не усек, где она работает, что-то вроде «вольной художницы», что было необычно в те времена, но узнал, что закончила ленинский пед (Московский государственный педагогический институт им. В. И. Ленина), который почему-то многие инъязовцы считали второсортным вузом. Тем не менее, я лично встретил несколько очень толковых людей оттуда. Однако, в данном случае в детали я не вдавался: она не горела желанием, а мне было неудобно, да и не могу сказать, что она меня очень интересовала. Она меня опекала настойчиво, имела на меня виды. Мне, странным образом, нравилось ее внимание, тем более, она сама больше болтала, развлекала, поэтому особых усилий от меня не требовалось. Эмоциональной нагрузки не было, я знал, что она никогда не станет моей. Жирная свинюшка с претензиями. Но получилось так, что она вырвала у меня обещание с ней прогуляться вечерком. Обещала что-то интересное сообщить. Я парень обязательный, раз с дуру согласился, то собирался обещание выполнить.

Ну вот, поселили меня в номер с японистом. Немного поговорили, он был из института восточных языков, рассказал о японцах. Курил. Спокойно говорил, чувствовалось, что ему нравится моя компания. Мне его тоже нравилась. Я предложил пойти в сауну – сказал, что раньше был в этой гостинице, когда работал с мексиканскими туристами, и сауна здесь хорошая (у меня остались приятные воспоминания, потому что там был высокий красивый литовский парень – с тех пор я к литовцам неравнодушен. Конечно, японисту я об этом не сказал.) Японист с готовностью согласился, я пошел на разведку, но не состыковалось. Нас позвали на ужин, где нужно было переводить делегатам. А после ужина у меня была намечена прогулка с той дурой. Так что сауна пролетела. Я бездарно что-то вякал с этой дамой, а сам внутренне сокрушался по поводу неудачи с сауной и упущенной возможностью поговорить с тем парнем. Убил так час или два, соблюдая приличия. Наконец мы с дамой кисло расстались. Она поняла, что я не готов к объятиям и поцелуям. Вернулся наконец в номер, а парень уже либо спал, либо собирался это сделать. Так что с ним я тоже кисло расстался – в полной фрустрации. Я был зол на себя, а ему, наверно, не понравилось, что я предпочел его компанию компании какой-то дамы. Мне казалось, у нас было взаимное влечение. Но момент был упущен.

Я сразу понял, что он мой тип. Он был отличным парнем. Но я сплоховал, а он мои действия оценил так, как они казались внешне. Инициативы он не проявил. А как хотелось с ним пообниматься! Я нередко возвращался мыслями к тому эпизоду в Суздале. Видел его красивое лицо, его русые волосы, его расслабленную позу, когда он курил на кровати, слышу его умный, неторопливый разговор. Он так близко… и невозможно далеко.

Эта история имела для меня странное продолжение. Совсем недавно, в августе, как вы знаете, я был в Сиднее. И там, в гей-районе, познакомился с одним парнишкой лет 25-27. Я ему почему-то приглянулся, он что-то спросил, я ответил. Я из вежливости поддерживал разговор. Ничего не ожидал, не искал приключений, тем более, он был намного моложе меня. По выговору чувствовалось, что он из Англии. Мы не обсуждали, откуда мы, зачем мы в Сиднее. Говорили на отвлеченные темы, о самом Сиднее, который ему нравился. Парень высокий, симпатичный, с широкой белозубой улыбкой, очень приветливый. Он вскоре проявил активность, я не мог отказаться, и в приятном номере неподалеку у нас был секс. Я его возбуждал, он возбуждал меня. Мы превосходно провели время, никуда не торопясь, изучая друг друга. Хорошо расстались, но знали, что это был особый день и продолжения не нужно. Ему хотелось сохранить его в памяти как одно яркое приключение, а я не возражал – меня это устраивало.

Но вскоре, когда мы расстались, я вспомнил того парня-япониста, было и внешнее и внутреннее сходство. Это была своего рода компенсация за упущенную возможность тогда, в Суздале. Как будто мы оба, совсем молодые, перенеслись из Суздаля в Сидней и наконец занялись любовью.

Ужин в ресторане, а также трансгендерный вопрос

Вчера наша гей-группа (19 человек) ужинала в греческом ресторане «Таверна». Это крупное заведение в центре города. Ресторан имеет продолговатую форму, мы сидели во втором громадном, тоже продолговатом, зале, где находилось два больших стола и три маленьких – на 4 человека.

Один большой стол занимали мы, геи, а второй – дамы в возрасте от 23 до 45 лет. Было шумно, так что общего разговора не было, можно было только расслышать, что говорил ближайший к тебе сосед. Обслуживало нас несколько официантов, обоих полов, но главным и самым активным был невысокий кудрявый итальянец, с черной бородкой и усами (почти нарочитой небритостью), деликатного телосложения, но достаточно сильный. Очень красивый: лицо, руки, фигура… Маленький, но удаленький. Лет 25. Он вел себя в высшей степени профессионально, но с небольшой итальянской игривостью, и было заметно, что дело свое любит. Я ненавязчиво им любовался, по-моему, он это оценил. Ничего эротического не было, просто было приятно на него смотреть, как он обслуживал нас, других клиентов в зале.

Я пил красное греческое вино, сладковатое, но вкусное, а на основное блюдо заказал своего рода овощную запеканку. Очень неплохо. Надо сказать, что шеф-повар в этом ресторане замечательный, никто из нашей группы не мог пожаловаться ни на одно блюдо.

Дамы напротив вели себя на грани непристойности – отрывались без мужей и бойфрендов, дикая группа искательниц приключений.

За всеми нами орлиным взором наблюдал 50-летний владелец ресторан, лысоватый и деловитый грек, который явно любил клиентов, веселье. Он создавал семейную атмосферу. Вел себя ненавязчиво, но было видно, что его уважают официанты, кухня, бар, клиенты. Он вовремя подключал то танец зорба, когда почти весь дамский стол прошелся змейкой по всему ресторану, зацепив несколько молодых и привлекательных мужчин, то танец живота, который неплохо исполняла белая 25-летняя девица, вытаскивая периодически клиентов потанцевать с ней – она даже вытащила одного 65-летнего весельчака-гея из нашего стола.

Запомнилось битье посуды. Сначала, когда была разбита первая тарелка, а потом вторая, мы подумали, что дамы перепили. Но, оказалось, что даже сам хозяин специально бросал тарелки на пол – традиция, что ли, такая греческая. Столько тарелок был перебито, что официатам и клиентам приходилось лавировать, чтобы не наступить на осколки.

Из новостей я узнал, что недавно мой приятель провел уикенд с подругой-лесбиянкой на ближнем острове, где они жили в гостинице, гуляли и катались на байдарке, что восхитило моего приятеля, который никогда такого раньше не делал. Он большую часть дня проводит за просмотром старых голливудских фильмов, в основном черно-белых, и следит за своей потрясаюшей коллекцией фарфоровых кукол – у него мини-музей. Некоторым куклам 100 лет, они из самых разных стран, но в основном из Англии. Его партнер умер несколько лет назад, он переехал из Аделаиды в Кэрнс, и живет один в большом, ухоженном доме. И вот его подруга-лесбиянка, которой он помогает — у нее сейчас эмоциональные и прочие проблемы, устроила ему неожиданный подарок – поездку на остров. Мне они оба приятны, я собираюсь их пригласить на ужин к себе домой через несколько недель.

Другой мой приятель рассказал, что у него недавно удалили небольшие раковые новообразования на коже лица – слишком много времени проводил на солнце, метастаз, слава богу, нет, но у него сейчас лейкопластырь в нескольких местах. Через две недели он поедет в 4-недельный круиз: Европа, Азия. У него будет отдельная кабина. Он любит путешествовать. У него никогда не было долговременного партнера, он предпочитает свободу и маленькие авантюры. Ему 78 лет. По его словам, ведет полноценную сексуальную жизнь в разных городах мира. Я о нем уже писал, это П. Пожелаем ему удачи.

Только что прочел статью в британском онлайновом гей-журнале, что некоторые трансгендерные люди хотят отделиться от лесбиянок, геев и бисексуалов, и тогда ЛГБТ превратится в ЛГБ. Там пишется, что для геев, лесбиянок и бисексуалов главное – это их сексуальность, а для транс – гендерная идентичность. Я в свое время беседовал с несколькими транссексуалами, которые стали женщинами, и они мне сказали, что им не так важно, кто их партнер: мужчина или женщина. Получается, что в отношениях с мужчиной они будут гетеросексуальной женщиной, а с женщиной – лесбиянкой. Меня это страшно удивило, но потом мне сказали, что так не у всех, в мире транс большое разнообразие. Я пытаюсь их понять, но это нелегко, особенно трудно понять, как можно добровольно настаивать на отрезании члена и яичек. С ума можно сойти от одной мысли! Я стараюсь не углубляться детали. Но такая группа существует, они отстаивают свои права, кстати, при помощи геев и лесбиянок. Однако, оказывается, даже среди них раскол – некоторые хотят быть отдельной группой. Им решать. Автор статьи против отделения, она за ЛГБТ. Посмотрим, как будут развиваться события.

Годовое собрание ЛГБТ-Альянса Кэрнса

Вчера состоялось отчетно-перевыборное собрание нашего Альянса, которое было перенесено с конца августа на сентябрь.

Заслушали отчеты, свежую информацию, в частности вопросы сбора средств и пожертвований на различные ЛГБТ-мероприятия. Также был поднят вопрос об усилении сотрудничества геев с натуралами. У нас немало союзников среди гетеросексуалов, но надо их активнее привлекать к нашим мероприятиям. Обсуждался вопрос равенства в вопросе брака, т.е. однополые браки в Австралии. Здесь нужно проводить более активную лоббистскую работу с депутатами.

Был выбран новый комитет, и я стал его членом. Надеюсь внести конструктивный вклад в предстоящий период.

В первой половине октября у нас будут две недели «Тропической городости» (Tropical Pride) – ряд увлекательных мероприятий для ЛГБТ-сообщества города.

Вскоре помещу фотографии нашей базы – здания, которое принадлежит нашему гей-сообществу. Там проходило годовое собрание.

Картошка

В сентябре, еще до начала учебы на третьем курсе, я, как и многие другие студенты, в том числе ребята из моей группы, оказался на картошке. В советские времена было принято привлекать студентов и даже ученых (!) к сбору урожая. Экономика, включая сельское хозяйство, была неэффективной и использовались дикие методы спасения страны от голода. Отказаться, как вы понимаете, в условиях коммунистической диктатуры, было невозможно.

Ну, картошка, так картошка. Мы люди маленькие.

Работали в грязи в поле, удовольствие от труда получить было трудно, но студенческие шутки-прибаутки скрашивали маразм, а после работы были анекдоты, песни под гитару и другие нехитрые развлечения. У одного парня даже был кассетник и мы слушали модную тогда АББУ и другие группы.

Вдруг выявился дефицит рабочей силы на кухне, и наш бойкий комиссар убедил меня там поработать. Это считалось непрестижным. Конечно, в поле, где я поработал первые несколько дней, было не ахти: грязно и холодно. Но все же среди своих, в большом коллективе, на свежем воздухе. А тут быть подсобным рабочим на кухне. Этот парень, старше и опытнее нас, внушавший доверие, дал слово, что это временно, что меня сменят. Оказалось, что соврал. Кто добровольно пойдет на кухню? А если не добровольно, то надо, как меня, убеждать и возиться, нервы трепать. Так что комиссар Сережа знал изначально, что это до конца, на месяц.

Первые несколько дней были более или менее приемлемыми благодаря колоритной 40-летней поварихе Тане. Она рассказывала о своей жизни, о том, какие у нее увлечения в жизни: она, в частности, училась пению и игре на аккордеоне, а кухню любила, понимала особенности советской столовой, рассказывала доверительно, как обвешивали и недодавали, разбавляли и разжижали в рабочей столовой, где она работала, как ее заведующая каждый день волокла домой тяжелые сумки с ворованными (недоданными рабочим) мясом, маслом, колбасой и прочей жратвой. Меня Таня жалела, как и других студентиков, думала, что нас ждет зарплата 120 рублей в месяц. Чуть ли не убеждала перейти на работу в столовую, где тепло и сытно. Я не стал ей раскрывать карты: далеко не все, а точнее редко кто, из инъяза будет жить на 120, у нас будут загракомандировки на несколько лет и мы привезем достаточно деньжат, чтобы , например, купить кооперативную квартиру, машину и западную дефицитную одежду. Не говоря уже о другом.

Но тогда мое достоинство было задето: меня, отличника, определили на кухню, как в штрафной батальон. Конечно, я преувеличивал, но я был чувствительным парнишкой и мне казалось, что со мной обошлись несправедливо.

Однако, всё скоро изменилось самым неожиданным образом. Мне в подмогу прислали Ю. (с украинской фамилией), который был на курс младше: я на третьем, он на втором.

Он был из Крыма, учился в немецкой группе, жил в общежитии. Он был невысоким, хорошо сложенным парнем – осанка футболиста, кудрявым, светловолосым, с приятными, мягкими чертами лица. Уравновешенным, спокойным, не лишенным чувства юмора. Без амбиций, без особых целей в жизни. Просто жил, получал удовольствие от жизни, полагая, что судьба куда-то вынесет, верил, что получится обыкновенная, хорошая жизнь. Тем более, учился в классном вузе, тем более, вокруг были классные ребята.

В придачу к Ю., на кухню послали также забитого мелкого и некрасивого парнишку из Волгограда, который был его полной шестеркой, чем, правда, Ю. не пользовался чрезмерно. Он был добрым по натуре и жалел этого потерянного и, мне казалось, влюбленного в него ханурика. Кроме того, с нами на кухне оказался жирненький парень, вальяжный разгильдяй, привлекший меня, однако, тем, что утверждал, что пишет роман. Они втроем жили в общежитской комнате, так как были иногородними, и на картошке на кухню попали вместе.

Мое внимание сосредоточилось на Юрке. Он ко мне очень хорошо относился. И случилось невероятное (трудно поверить , что такое бывает): когда он снял пушинку с рукава моего свитера, меня как током пронзило, это было словно поцелуй (!) и я влюбился без памяти. Я изголодался по любви и вот была искра, из которой вдруг разгорелся костер. Пожар любви.

Я решил, что он уделял мне персональное внимание неспроста, что его влекло ко мне. А уж как влекло меня! После работы я приходил в свою комнату, где были ребята из моей группы. О работе мы не говорили, кто-то хохмил, слушали АББУ – любимая группа тех дней, и даже сейчас я к ней неравнодушен, она ассоциируется со студенческой молодостью, с романтикой, с любовью. Я думал о Ю., но не навязчиво, а словно душа была озарена чудесным светом, мне было легко и уютно. Я не знал, что и как, какое будет продолжение, чего я хочу, но была надежда. И была уверенность в том, что завтра я его снова увижу и все будет хорошо.

Действительно на следующий день я его видел, мы почти не разговаривали – работали, надо было мыть и драить кастрюли, чистить картошку, слушать рассказы и наставления бойкой Тани, накладывать картофельное пюре с мясом и подливой на тарелки и подавать голодным студентам – так целый день. Времени свободного практически не было. Все ребята на кухне работали на совесть, не сачковали. Мне все было легко и не в тягость – благодаря Ю. Я любовался, когда удавалось, его ладным телом, пригожим лицом, уверенными, ловкими движениями. Мне все в нем нравилось без исключения.

Тут я должен заметить, что оказался в интересной ситуации, когда я любил двух ребят одновременно. Любовь к парню, в которого я влюбился полтора месяца назад в военных лагерях, не прошла, я его любил по-прежнему. Но лагеря кончились, любовь к нему не нашла практической реализации, а тут появился новый классный парень, который мне тоже подходил на 100%. Так что я любил двоих сразу, но более острые ощущения в тот сентябрь были, конечно, от Ю.: он был рядом со мной каждый день.

Меня коробило, что ханурик из Волгограда ворует внимание Ю., что Ю. так возится с ним. Ю. однажды сам мне признался, что этот парнишка к нему привязался напрочь и что он его просто жалеет. Я проникся еще большим уважением к Ю, но считал этого В. совершенно недостойным внимания Ю., как их можно рядом ставить!, ревновал внутренне. Но не боролся, ведь это было бы неприлично и я вообще не знал, что мне делать со своей любовью. Я просто любил и не знал, взаимная ли это любовь.

Один случай врезался в память. У нас была большая душевая – база нашего картофельного студенческого отряда располагалась на территории пионерлагеря. И как-то я оказался там в то же время, что и Ю. с В. Это было ненамеренно, обычно я мылся в другое время, не ставил цели мыться с кем-то из студентов одновременно, просто смывал грязь. Помывка не была поводом для общения. Но вот совпало, что мы оказались там одновременно, причем Ю. стоял голым рядом со мной. Я не в силах был смотреть на него – меня так влекло к нему, что, парадоксально, отшвыривало мой взгляд в сторону, я чувствовал, что он рядом, мне страшно хотелось его рассмотреть, но я не позволял себе. Думал, что предательски себя выдам, что будет позор и катастрофа. А Ю. легко и непринужденно попросил меня дать ему мыла и я, передавая мыло, только мельком взглянул на его прекрасное тело, главного не разглядел, просто почувствовал, что там все в порядке. Рядом стоял тощий низкорослый упырек В., они привыкли видеть друг друга голышом, друзья-сокурсники-соседи по обжежитской комнате: Ю. – добрый вождь и В. — его благодарная шестерка. В. меня интересовал так же мало, как таракан в банке. Но вот ему жестокая судьба разрешала быть рядом с моим богом неограниченно, даже после картошки, а я был на птичьих правах. И все же та краткая близость врезалась в память и прокручивалась как ролик фильма бесконечно. А что если бы? Неясная страсть, неясное влечение. И совершенно неясен конечный результат, который мне нужен. Что-то туманное, хорошее, ошеломляющее, но неясное и недостижимое. Мечты и грезы.

Потом продолжилась кухня. Мне по-прежнему было хорошо и легко с Ю. Когда он был в одежде, мне было проще.

Но вот и закончилась картошка. Мы проработали на кухне почти четыре недели. Вечность для того возраста. Прощай Дорохово, прощай Таня с ее мясом, подливой и кухонными байками. Прощай, Ю. До встречи в Москве. Я обещал держать связь в Москве. И действительно держал связь первый месяц после возвращения. Он был у меня дома. Видел Линду, мою красивую морскую свинку. И намекнул, что не возражал бы против того, чтобы иметь подобное животное у себя в общежитии. Я тут же напряг мать и она принесла с работы зверька, правда, не бело-черного, как моя Линда, а рыжевато-бурого и чуть поменьше по размеру. Тоже симпатичного, впрочем. Я его подарил Ю.

Как-то я пригласил Ю. погулять в Ботанический сад. Для меня это было равнозначно свиданию. Мы ехали на троллейбусе, я даже купил билет за него – как за девушку. Однако, нам не о чем было особенно говорить, было несколько неловко. Думаю, что он понимал, что я все неспроста делаю, его тоже влекло ко мне, но не знаю, как гея или просто как друга. Все было аморфно и невозможно. В таких случаях, если это парень с девушкой, все проверяется держанием за руку, поцелуем, но у нас это было невозможно. Это была сладкая пытка.

После этого я не стал продолжать отношения. Я видел, что он не проявляет инициативы, а просто дружить я не мог. Это было бы невозможным мучением, которое лишало бы меня сил. Причем, скорее всего, как мне казалось, с нулевым результатом. Потом мне кто-то сказал, что зверек у него сдох, по-моему, даже сам Ю. при случайной встрече. Я не сокрушался, мне было жаль зверька, но этим Ю. как бы дополнительно ставил точку в наших отношениях. Было кое-что еще, меня обескуражившее. В частности, его категорическое заявление о том, что политика его не интересует, что от инъяза он ничего, кроме знаний языка не ждет и в большем не нуждается. У меня же всегда были более широкие интересы и политика меня интересовала, это была моя страсть. То есть меня покоробило то, что он решительно ставит себя в ряд с обыкновенными, серыми людьми, что полет, высокие устремления ему не нужны. Конечно, возможно, он прав, счастья это не всем приносит, мне не принесло, но в то время мне больше импонировали люди с амбициями. У Ю. их не было. Тихо и незаметно отношения сошли на нет. Как, впрочем, и с другими ребятами, с которыми я познакомился на картошке и которые жили в общаге. Я вновь погрузился в учебу, в свою группу, в общественную работу.

Об обоих предметах той моей любви снились порой сладкие сны. Вот, например, мы (по отдельности, то я с Ю., то я со С.) лежим на сеновале и незаметно приближаемся друг к другу, обнимаемся и ласкаем друг друга. Без подробностей, без секса, просто невероятная близость, нам приятно, а какое будет конкретное продолжение – это не так важно. Но это будет счастье, это будет всегда. Все будет замечательно! Ведь я с любимым человеком. В двух измерениях одновременно: в одном я Ю., в другом я со С.

Я знал, что это невозможно, но все равно надеялся на чудо.

А чудо не приходило. Я шел, при помощи других людей, мне чуждых, но волей судьбы определявших мое жизненное направление, в ад гетеросексуальных отношений.

И прекрасные белокурые славяне – белорус С. и украинец Ю. – уходили от меня в другой мир. Кто-то крал мое счастье. И я не противился.

Один парень из моей студенческой группы, который жил в общаге, изредка информировал меня о Ю., но я не проявлял интереса. Ю. сам не делал шагов, чтобы возобновить контакты. А когда этот парень сообщил мне, что Ю. пользуется большим спросом у немецких блядей, то я совсем охладел. Я не ревновал, мне было все равно, отболело. Я окончательно понял, что ничего у нас не получилось бы. Трудно сказать, получилось бы или нет. Скоре всего, нет. Что-то не состыковывалось. Что-то было не так. Глубинное чувство говорило, что продолжать не стоит, что то решение свести отношения на нет было правильным. Но, возможно, в обществе, где геи получают поддержку, западном обществе, у нас и получилось бы. Что может быть лучше и сильнее юношеской любви?!

Так закончилась моя вторая большая любовь.

Это было в далеком прошлом, но свежесть чувств осталась, сохранились яркие воспоминания – как будто это было вчера.

Жизнь пошла в другом направлении. Жалею (да простит меня моя вторая любовь Ю.), что не получилось с моей самой первой любовью С., потому что знаю, что его решительная мужественная натура, его амбициозный характер мне больше подходили. Сексуальное влечение к С. и Ю. было одинаковым по силе, но, как партнер по жизни, С. мне больше подходил. Первая любовь все-таки самая сильная. Я и сейчас его люблю. Пусть несколько абстрактно, но люблю, это вошло мне в ДНК. Об этом отдельный рассказ, возможно.

С., с которым у нас было сильное взаимное чувство, струсил (или просто поступил по правилам, я не имею права его осуждать, ведь мы жили в безжалостные советские времена), решил женитьбой укрепить свою карьеру, выбрал в супруги мымру, у него родился сын, жизнь у него получилась разнообразная, довольно благополучная, но без меня, без большой любви.

Я знал, что С. был латентным геем, как и я. Я использую современные термины, а в те времена это формулировалось словесно и мысленно иначе, я бы даже сказал, никак не формулировалось – просто было внутреннее ощущение, догадки.

И получилось у него по большому счету дерьмо, а не жизнь. Как и у меня. Со С., прояви он инициативу, я пошел бы на край света. Однако, он держал меня на расстоянии. Манил в письмах – у нас была переписка много лет – но избегал встреч, контактов вживую. И хочется, и колется, и мамка не велит.

Чтобы закончить о Ю., расскажу о том, как началось тогда наше «свидание» — поездка в Ботанический сад. Я явился в общагу, меня провели в его комнату. Ю. еще валялся в постели. Я с приятелем сел напротив, ля-ля, тополя. Ю. в конце концов встал. Причем, оказывается, он спал голышем и, вставая, показал свои славные доспехи. Красивым он был парнем во всех отношениях, трудно таких сыскать. Мы собрались, поехали ко мне на Сущевский, а затем в Ботанический сад. А потом всё вяло и кисло. Но я его не забыл и благодарен ему за подаренное мне чудо.

Над пропастью во ржи

Начинаю цикл инъязовских очерков.

Сколько их будет всего, не знаю. Буду писать по настроению.

Мне хочется показать вам счастливый период моей жизни. После прозябания в средней школе начался совершенно другой жизненный этап, и Москва много лет мне приносила удачу и радость. Поэтому я все-таки люблю Москву. И теперь, когда в я приезжаю туда (каждый год на несколько недель), то понимаю, что этот город мне знаком до мозга костей. Он очень изменился и я наблюдал невероятную постсоветскую эволюцию, но очень многое осталось прежним.

Однако, вернемся к самому началу моей счастливой инъязовской жизни. Наконец-то я полностью освободился от угрозы изучения алгебры, геометрии и физики, бездарных учителей, неинтересных мне одноклассников, просто от этой московской советской средней школы, которая была для меня тюрьмой. Я был в изумительном инъязе, где изучал изумительные предметы и где встречал изумительных людей.

Итак, когда 1 сентября я оказался в маленькой инъязовской аудитории, которую почти до отказа заполнила наша испанская группа из 10 человек, вместе с А., нашей преподавательницей испанского, мое внимание привлек один парень. Им оказался О. Он стал мое внимание привлекать еще больше в дальнейшем. Он был ладным парнем, хорошо сложенным, с длинным узким телом, чувствовалось, сильным. Он носил синие брюки, обтягивающие его упругие выпуклые ягодицы и узкие бедра. Брюки были из хорошего материала, чувствовалось. На нем был обтягивающий пестроватый, но не кричащий свитер, из которого выглядывал воротник рубашки. Свитер тоже был подобран со вкусом. Туфли тоже были по моде. Мы часто оказывались рядом на уроках испанского, я к нему тянулся, а он не возражал. Я очень хотел с О. подружиться. Особенно мне нравилось его узкое немного веснушчатое лицо, форма не совсем правильного, чуть вздернутого носа, его чуть намеренно растрепанные темно-каштановые волосы. Его правильные белые зубы. И чуть пухлые чувственные губы. Он был с каким-то комплексом – это чувствовалось и он сам потом признался. Не был болтливым или даже разговорчивым, я проявлял бóльшую активность в разговоре. Вначале ничего особо эротического не было, мне он просто нравился – чувствовалось, что талантливый парень с таинственной глубиной. Другие ребята были как на ладони – звезд с неба не хватали. Только жирный Л. выделялся интеллектом более-менее, но он был лентяем и болтуном. Казался неряшливым и грязноватым. Позднее, на более старшем курсе, это подтвердил его рассказ о том, как в каком-то месте, типа пионерлагеря, был дежурным по кухне и уронил макароны на пол. Так вот он не растерялся и чуть ли не веником их собрал в совок и потом раскладывал по тарелкам. Предполагалось, что это было смешно, умно и витиевато. Но меня всего перевернуло. А если бы мне это подали в качестве обеда?

Но продолжу об О. Итак, он мне казался пригожим и умным. Заинтересовал меня и тот аспект его биографии, что он был с родителями на Кубе. Но испанский он там не выучил. Обучил меня одному слову – perezoso, ленивый, которое я никак не мог запомнить, просил О. напоминать, он это делал, но немного раздражался. О. как-то в разговоре рекомендовал прочитать книгу Селинджера «Над пропастью во ржи». Я понял, что надо обязательно прочитать эту его любимую книгу. И я не разочаровался. Она стала и одной из моих любимых книг. Я еще больше проникся к О. Я этот роман купил на русском, а потом прочитал и по-английски и он занимает почетное место на книжной полке здесь, в Кэрнсе. О., немного стесняясь, мне ее рекомендовал. Когда я его вывел на тему книг.

А., очаровательная блондинка бальзаковского возраста, в О. влюбилась. Она его вначале выбрала в лидеры, в лучшие ученики. Меня это задело: я привык быть первым, быть лидером в учебе, даже О. уступать первенство не собирался. У О. сначала испанский пошел хорошо, но потом он стал сачковать, выезжать на природных способностях. А изучение языка с нуля в инъязе – это процесс трудоемкий, требующий много времени и сил. На одном таланте не выедешь, здесь много технических нюансов. Эти нюансы О. постигать не собирался. Его философия была – само собой придет, никуда не денемся, выучим. У него была своя жизнь, в которой доминировали альбомы модных западных рок-групп – крутой дефицит – и друзья, не институтские. Еще он равнялся на старшего брата, который учился в физтехе. Он почему-то жил в общаге, и когда О. его навещал, то видел множество пустых бутылок и прочие следы веселой жизни. И при этом брат хорошо успевал в таком крутом и сложном вузе. Сладкая жизнь, включавшая, как я понял, необузданный трах с девчонками, ему не мешала ничуть. Наоборот. О. решил, что это подлинная студенческая жизнь, так должно быть у настоящих парней. А учебники – кому они, на хер, нужны? Так что он добровольно сдавал позиции и А. вскоре переключилась на меня – я заслуженно стал безусловным лидером : — ). А О. она могла лишь журить за нерадивость. Он огрызался. Так что влюбленность у А. вскоре испарилась. В меня она влюблена не была, она мною восхищалась как студентом, но я не был для нее сексапильным. Я ею как женщиной не интересовался, что, впрочем, неудивительно. У меня весь первый курс на примете был О., только к концу курса интерес стал ослабевать.

Вначале, в сентябре, руководство института устраивало для нас кроссы и забеги. Устраивали их на природе, в частности, в Лужниках. Так я открыл, что О. занимался спортом, в частности спринтом. Как-то раз нас поставили вместе в забеге на 100 метров. О. лидировал со своими тренированными сильными ногами, но я отставал совсем немного. Я был очень доволен результатом – 13 секунд. Но О. хмурился: мол, с другим, настоящим спортсменом, он пробежал бы быстрее. Я удивился: разве можно так говорить о друге, которым, я полагал, я являюсь? Но быстро его простил. Надо сказать, моей компании он, хотя и не искал, но и не сторонился. Я, надо думать, привлекал его своим интеллектом и задором. Хотя, безусловно, я не был крутым парнем, у него были друзья позанимательнее и поинтереснее.

Нам нужно было выбирать для обязательных занятий физкультурой либо общие занятия – для тюфяков, надо полагать, либо спортивную секцию. Я всегда любил плавание, это была настоящая страсть. Секция пловцов занималась в бассейне «Чайка» по соседству с институтом. Мне туда очень хотелось записаться. Тем более, там были душевые и можно было видеть, я предполагал, привлекательных голых ребят под душем. Но это было дополнительное преимущество, главное же – то, что я по-настоящему любил плавание и чувствовал себя в бассейне или море как рыба в воде. Однако, мою страсть в группе никто не разделял. А я не хотел терять только что приобретенных друзей. И поскольку половина группы, включая О., выбрала бег, я к ней присоединился. Гудбай, плавание. Да здравствует крытый спортивный комплекс в Текстильщиках, куда мы ездили на метро. Стадион, надо сказать, был превосходный, просторный, с хорошими дорожками. Нас тренировали в основном на две дистанции – 200 и 400 метров. У меня лучше всего получались 200 м. Здесь духа соревновательности не было: разминались, бегали, всё спокойно, всё путем. Так что там О. не огорчался по поводу того, что я и другие, явно не спортивные звезды, были его партнерами по бегу. В промежутках между забегами мы перемолвимся парой фраз, кто-то выдаст хохму, было очень даже недурно. Я перестал огорчаться по поводу бассейна. Компания была веселая, бодрящие упражнения, само место классное. После бега мы переодевались и часто выпивали апельсинового сока. Я нередко брал с О. баночку на двоих – получалось по полстакана. По деньгам и хватало удовольствия. Другие ребята что-то тоже заказывали в буфете – я не обращал внимания.

Потом мы ехали на другие уроки в институт на «Парк культуры».

Интересно, что хотя в раздевалке в Текстильщиках была душевая, там мало кто мылся. Наверно, во-первых, потому что в таком возрасте не сильно потеешь, во-вторых, потому что в школах не было принято мыться в душе, у нас, скажем, душ в школе был якобы хронически сломан, и таким образом школьники, а теперь первокурсники, были приучены думать, что это не нужно, а в-третьих, просто стеснялись друг друга. Честно говоря, я был не прочь постоять рядом с голым О., но это, я знал, невозможно, поэтому зря не переживал и не суетился. Мне хватало его и не в голом виде. А его сильные красивые ноги и обнаженный накаченный торс я видел часто в раздевалке – без переодевания не обойтись все-таки. И видел его упругие бедра с крепкой попкой в эластичных трусах. Воображение что-то дорисовывало, если приспичит. Один случай запомнился. Олег игриво и без задней мысли обнажил лобок. Это было сильно! Густые черные волосы запомнились. Я дорисовал продолжение. А те две секунды прокручивались в мозгу чаще, чем гораздо более длительные периоды созерцания полностью обнаженных других красивых парней. Странно и даже глупо, но это так. Это было эротично для меня, но, очевидно, чепуха для О. Он моего душевного волнения не заметил.

О. я никогда не видел в голом виде. После первого курса у нас был стройотряд, когда я с половиной ребят нашей группы, куда не вошел О., поехал в деревню в Рязанскую область. Там у нас была регулярная помывка в бане, там я впервые так близко соприкоснулся, визуально конечно, с наготой молодых ребят. Это было очень недурно, но я бы все это отдал за то, чтобы так увидеть одного О. – ведь в него я был влюблен (это не была любовь, это была влюбленность все-таки, первая любовь меня «посетила» после второго курса). Но О. был с В. в коммунистическом стройотряде в Подмосковье. Я завидовал тем, кто был рядом с О. Им повезло – они могли видеть его во всей красе, как рисовало мое воображение. Коммунистический стройотряд – это было изобретение секретаря Комитета ВЛКСМ института Салова. Там работали бесплатно, «по-коммунистически». Это был полный маразм, потому что студентам нужны были хоть какие-то деньги (я, например, на заработанные 200 рублей купил костюм и плащ. Тем более, я не получал стипендии весь второй семестр из-за «тройки» на экзамене по страноведению – я был полностью на мели). Но нашему комсоргу группы К. дали разнарядку – полагалось по два человека с группы. В. согласился, потому что думал, что это будет хорошо для биографии, а О., наверно, потому что думал, что будет поближе к Москве, куда хотя бы иногда можно будет вырываться поблядовать, и не нужно будет дышать навозом в рязанской деревне, куда мы поехали. О. любил цивилизацию. Кроме того, ни первому, ни второму деньги были не так важны – они были из очень обеспеченных семей. На В. мне было начхать, а поступок О. я оценил тогда как почти благородный, хотя у нас постепенно отношения шли на спад. Шла на спад и моя влюбленность. Многое в нем разочаровало к концу первого курса. Но все же не совсем, раз мне не хватало созерцания его наготы в то лето.

Группа мне нравилась, ребята были простые, любили учебу или хотя бы делали вид (все, за исключением О.), не у всех получалось, но во всяком случае была обстановка увлеченности и трудолюбия. Хохмили порой, дружно вместе праздновали дни рождения, чаще всего в отличных ресторанах. Спиртного было много, мы, глупые телята, упивались порой. Было хорошо и думалось, что ничего не случится. Ан нет, порой случалось. У О. день рождения был в марте. Я тогда в ресторане был под хорошим кайфом, но не упился, в отличие от О., который лыка не вязал. Я взялся его довезти домой. Сдал на руки удивленной мамаше и уполз восвояси. На следующий день О. со смехом передавал реакцию пораженной родительницы, которой какой-то пьяный парень передал ее отпрыска.

Запомнился рассказ О. о том, как он с соседом, надо полагать его ровесником, другим представителем «золотой молодежи», раскрутил одну девчонку. Она упилась до беспамятства. И они ее по очереди трахали. Это было занятие, достойное мужчины, судя по описанию О. Знай наших, ты, мол, на такой подвиг не способен. Я внутренне поразился. Во-первых, получалось, что они видели процесс траха. О., надо думать, видел вздернутый член своего приятеля и его погружение в женский орган, а также последующие ритмичные движения. И, возможно, бурное окончание. Это было не просто гейно, это было супергейно. То есть вообще никаких тайн. Как будто они трахали не ту девчонку – та отрубилась и ничего не чувствовала — , а друг друга. Ведь О. потом проделал то же самое, что и его приятель. Это было для меня как открытие галактики. Я не подозревал, что такое бывает у приличных мальчиков, вернее, у мальчиков из приличной семьи. О подобном я слышал раньше, в 15-летнем возрасте, от патлатого пэтэушника в санатории на Кавказе. Он с приятелями устроил непотребность с одной голой девчонкой, которая тоже напилась и отрубилась. В ее орган вставляли свечку и капали воском и хохотали. Мне такие забавы претили. Но то был пэтэушник, отбросы общества, а тут был О., который читал Селинджера и вел себя интеллигентно. Меня это покоробило, хотя все-таки не отвратило от него.

Все же наступало охлаждение – это был эволюционный процесс, который ускорился на втором курсе. Отношения прекратились, когда О. завалил зимнюю сессию – ему не поставили «зачет» по главным предметам: испанскому и английскому. Нависла угроза отчисления, но папа пробил ему академический отпуск. О. покинул нашу группу, полгода где-то болтался, а потом повторял второй курс, уже в другой группе. Пути наши разошлись. Я его редко видел после этого, он меня мало интересовал. Интерес полностью не пропал, но я потерял к нему уважение и даже немного стал презирать. В целом как отрезало. Разгильдяев я не жаловал.

Судьба нас сводила вместе еще три раза. Первый – на пятом курсе, когда мы пили пиво в корпусе «Г». В инъязе на Метростревской было три корпуса: главный, старый, дворцового типа главный корпус «А», пристроенный к нему во дворе современный многоэтажный корпус «Б» и старый, зашмаленый корпус «В» через дорогу, который мы не любили, — он был похож на тюремную больницу или дом для престарелых. А несколько дальше по Метростроевской, по направлению к центру, к метро «Кропоткинская», справа был стеклянный пивбар, где студенты бывали часто. Его из-за этого прозвали корпусом «Г». Все были в восторге от такого названия: как остроумно, какие мы кудрявые! Для меня это было второе или даже первое посещение. Однако, это уже детали. Стоим мы за столиком теплой компанией нашей группы, пьем пиво, то да се. Хорошо расслабляемся. И увидели О., а он увидел нас. Компания расширилась, мы его без проблем, по старой памяти, приняли. Но О. стал ехидно допытываться, где моя подружка, зная прекрасно, что подружки у меня сроду не было. Но в подпитии по-гомофобски и по-идиотски подковыривал. Я особо не отреагировал, сказал что-то «умное», но практически проигнорировав его ехидство. Однако, чтобы совсем не испортить настроение, скоропостижно завершил свое пребывание в корпусе «Г». Мне было неприятно.

Второй раз – это когда я узнал, что его распределили на военную службу в Прагу. Это было непрестижно – соцстрана, даже не Куба, никакой экзотики. И валюта не в том размере, как, скажем, в Перу или Анголе. Я его запрезирал – даже считал, что это заслуженное наказание за его разгильдяйство. Но совсем недавно я проанализировал ситуацию. И понял, что, возможно, О. было не так уж и плохо в Праге. Город замечательный, культурная страна, красивые граждане, сексуально раскрепощенные к тому же. Возможно и даже вероятно, он там неплохо провел время. Трахал привлекательных девиц. Чешские девицы меня не волнуют, но меня «волнуют» чешские парни – красивые и веселые ребята. Так что уверен, что в чешской среде, пусть и женской, О. не скучал. Одним словом, зря его презирал.

Третий раз — это когда я случайно несколько лет назад вышел на его профиль в социальной сети «Мой мир». Мне был предложен, в частности, его профиль. Я зашел, посмотрел его недавние фотографии. Лицо расплылось, появился животик, поджарости нет и в помине – обрюзгший буржуа среднего возраста. Дело идет к подагре и аденоме предстательной железы. Взгрустнулось. Мало что осталось от того надменного и сексапильного О.

Однако, в памяти остались его рекомендация почитать «Над пропастью во ржи», душевные вечеринки в ресторанах, «бега» в Текстильщиках и другое. Осталась память об инъязовской московской юности, важным компонентом которой был О.

Пятница

Сегодня утром опять вышел на прогулку встречать рассвет – и не был разочарован. Здоровался со знакомыми, тоже любителями ранних прогулок. Один из них – красивый спортивный парень, который бегает со своей красивой, воспитанной собакой. Сегодня собак почему-то было две, наверно, выгуливал чужую. Я с ним познакомился месяца три назад, когда мы спасали 15-летнюю девицу, лежавшую на пляже в беспамятстве. Наверно, передозировка наркоты. Мы вызвали скорую по моему смартфону, а между тем обменялись информацией. Он выезжает в море на работу в роли, близкой к морскому биологу. Заботится об экологии. Несколько раз видел, как он бежит с полиэтиленовым пакетом, наполненным пустыми банками, бутылками и прочим мусором. Ему лет 35, я ни разу не видел его с дамой, все время один. Мне он очень нравится, но свою компанию ему не собираюсь навязывать. Он немного смурной, но всегда приветливо здоровается. Смотреть на него приятно. Да, скорая тогда приехала быстро, большая команда медиков, эффективно привела девицу в чувство.

Вчера и позавчера я посмотрел по ютьюбу два немецких гей-фильма с субтитрами на английском. Первый – «Свободное падение» — об отношениях двух молодых полицейских, которые впервые стали целоваться и обниматься в полицейской академии. Один из них был свободным, а второй нет – беременная жена. Потом они стали работать в одном полицейском участке и отношения продолжились. Драма: ведь жена в положении, потом рождение ребенка, но одновременно сильная страсть, гей-любовь. Немного в духе «Горбатой горы». Актеры не такие звезды, как в голливудском фильме, но играют хорошо, искренне. Фильм задевает за душу. В конце намек на хорошую развязку – видимо, они сформируют пару: женатый едет по дороге догонять обиженного им любимого. Второй – «Урожай» — о юных парнях, лет по 18, которые сближаются во время учебы на фермеров. Тоже драма, тоже сомнения, но оба свободны и фильм заканчивается сценой, когда они, открытые всем, забыв о времени и обо всем на свете, стоят в обнимку посреди фермерского двора. Оба фильма – тонкие и трогательные.

Из забавных новостей, сообщенных СМИ, отмечу высказывание убийственно привлекательного британского принца Гарри о том, что если у него не выйдет ничего с женским полом, он будет экспериментировать с геями. Кому-то из геев тогда крупно повезет : — ).

Другая новость – это то, что китайские власти утвердили к прокату фильм, в котором фигурирует гей-пара. Фильм называется ‘Seek McCartney’ (Ищите МакКартни). Это французско-китайская постановка, где один главный герой – француз, а второй – китаец. Это впервые делается в стране, которая враждебно настроена к геям. В Китае были запрещены «Горбатая гора» и прочие гей-фильмы. Некоторые на Западе теперь полагают, что после «взлета» однополых браков в мире Китай смягчает свою позицию. Выражается надежда на радикальные изменения.

Дебальцево

Мои родители приехали учиться в Москву из разных мест СССР: отец из Дебальцево Донецкой (тогда Сталинской) области на Украине, а мать из деревни в Калининской (ныне Тверской) области России. Отец, по рассказам очевидцев, отчаянно ухаживал за моей мамой, у которой отбоя не было от кавалеров, добился ее расположения, и они поженились, еще будучи студентами, в Москве. Однако, рожать мама приехала в Дебальцево, где о ней могли позаботиться родители отца, особенно его хлопотливая мать, моя бабушка. Там был хороший дом с садом и огородом, дед прилично зарабатывал как машинист, там я и родился.

Сделаю отступление в свете недавних событий. Вдруг в этом году из Австралии я узнаю о дебальцевском котле, об ожесточенных сражениях за тихий городок, за его железнодорожный узел, а его название вещают главные теле- и радиокомпании мира, Дебальцево на первой полосе газет в самых разных странах, на самых разных языках. Олицетворение спокойствия и тишины Дебальцево, с населением менее 50 тыс. человек, становится на несколько недель главным городом мира, причем не в лучшем смысле.

А ведь там похоронены многие мои родственники, включая бабушку, дедушку и отца, ведь там до боли знакомые любимые места: железнодорожные линии, посадки деревьев вдоль них, чудесные сады, красивые дома, ставки (пруды), лес… Там много дальней родни, там школьные друзья, там частица души. И этот маленький дружелюбный уголок Земли вдруг стал очагом крупного конфликта. С трудом верилось и душа кровоточила…

Но продолжу о далеких мирных и благополучных временах. (Надеюсь, они вернутся к моим землякам).

Родители искали себя в жизни, ездили в разные места, часто беря меня с младшим братом с собой, но когда мне подошло время идти в школу, то на семейном совете решили, что лучше мне пожить у бабушки и дедушки в Дебальцево и пойти учиться в местную школу. В пригороде Дебальцево (10 минут на поезде от центра города), где жили бабушка и дедушка, была небольшая начальная школа, куда меня и определили, – даже раньше срока, в 6 лет (тогда школьный возраст начинался в 7), зная мою любовь к знаниям.

Там я проучился два года, 1-й и 2-й классы. Мне было хорошо — и у бабушки и дедушки, и в школе.

Я был одним из двух лучших учеников – вместе со С. И я был влюблен в свою соперницу по учебе С. Она была миловидной, умной и скромной девочкой, выделялась среди других. Помню завитушки волос на ее нежной шее у основания, где начинались косички.

Практически я со С. не общался – ее стеснялся. Больше общался с румяной Т., крепкой и веселой девочкой. Бойкой и инициативной. Я ей явно нравился, она мне тоже импонировала. У нас в классе было задание: научиться плести косички из ниток. Странное задание. Но важное, раз этого хотела от нас учительница. Это, оказывается, должны были уметь делать как девочки, так и мальчики. А у меня никак не получалось. И Т. взяла опеку надо мной. Мы пошли к ней домой и она научила меня плести косички из разноцветных ниток. С ней было легко и весело. Она все время улыбалась и смеялась, в отличие от строгой и неулыбчивой С. Т. мне нравилась, но больше как партайгеноссе (товарищ по партии), т.е. любви не было. Меня тянуло к недоступной С.

Мальчишки в классе, возвращаясь домой, даже в том возрасте, вели разговор о девочках. С.-недотрога некоторых, видимо, возмущала, и кто-то высказал предположение, что она, очевидно, с кем-то переспала, потому что если ты переспал, т.е. если девочка переспала с мальчиком, то у нее румянец на щеках. А у С. действительно выделялся румянец на щеках на фоне очень белой кожи. Т. не была предметом обсуждения. К тому же, у нее кожа была смуглая. И она не казалась недотрогой – была своей в доску девчонкой. Я слушал о С. и внутренне поражался: неужели правда? Кто бы мог подумать? Но отказывался верить. Однако, сомнения закрадывались, что все же не уменьшало мою любовь к С. Еще в классе у нас была забитая девочка со странной фамилией. Она очень тянулась ко мне. Я ей иногда помогал, но в целом сторонился. Она была как чумная. Мне ее жаль теперь, когда ее вспоминаю. Я ее не обижал, но компании ее избегал. И ее влюбленность в меня осталась безответной.

Были два мальчика, которые мне очень нравились. Не было любви, как к С., не было даже влюбленности, но было влечение. Это был Р., смуглый, небольшого роста паренек, шустрый и ладный. Но у него была своя компания, на меня внимания он не обращал. Другой парень – это СМ. Он был белокожим, белокурым, по-настоящему пригожим парнем. У него тоже была своя компания и я с ним не общался. Однако, мне очень хотелось с ним поближе познакомиться. Но у нас были мальчишеские компании по месту проживания. Р. и СМ жили в другом районе. А в мою компанию входили ВН, СЭ, ВП и ВТ. Последний стал шахтером и погиб в шахте молодым. Первые трое были обычными ребятами, только чуть меня влекло к четвертому, но в меньшей степени, чем к Р. и СМ.

Должен сказать, что влечение и к С. и этим двум мальчишкам не означало, что я хотел видеть их голыми, обниматься и целоваться. Таких мыслей не возникало. А возникало что-то приятное, манящее и… туманное. Просто они мне нравились, причем гораздо больше, чем другие одноклассники, т.е. нравились по-особому, когда волновалась кровь. Причем С., несомненно, была на первом месте.

Таким образом, в Дебальцево в те годы у меня, видимо, появился элемент би. То есть я не перестал быть гетеросексуалом (не буду сейчас вдаваться в подробности моей более ранней детской жизни, пока поверьте мне на слово), но явно уже был процент би.

Была еще у меня компания по месту жительства, на моей улице. В доме по соседству проживала моя ровесница Л. с родителями и старшим братом. Л. в 6 лет в школу не отдали и она мне завидовала, а я ей с чувством превосходства рассказывал о школе. Она потом мне отплатила, когда рассказывала, пойдя в школу через год, какая у них была суперучительница. Л. была своей в доску. Мы официально считались, в шутку конечно, женихом и невестой. Есть фотографии, где мы вместе в возрасте 1,5 года. Стоим в высокой траве и цветах, пухлые и сладкие, действительно как хорошая пара.

У Л. была двоюродная сестра СГ, она была чуть постарше. Неплохая девочка. Мы играли, поскольку жили рядом. Кто-то еще из девочек там был. Я был единственным мальчиком в этом уголке, потому что Т. не считался, он был слюнявым и придурковатым, продукт пьяного зачатия (вина его отца). Все мы его сторонились. Дети жестокие. Но он нам и не навязывался. Его воспитывали его бабушка и дедушка. Как и его сестру, тоже немного придурковатую, но в меньшей степени. Она тоже не была в нашей компании, впрочем, она была гораздо младше.

Однажды мы, по инициативе Л. и СГ, оказались дома у Л. Кто-то еще был из девчонок, не помню точно. Но я был единственным мальчиком. Инициативу проявляли девочки, особенно, кажется, СГ. Было весело и главной их целью было рассмотреть мое мужское достоинство. Я был симпатичным мальчиком и всё было на месте. Им очень понравился мой инструментик с подвесками, они его трогали, а я мог рассматривать и даже трогать их сокровища, но не с такой степенью свободы, которую они имели в доступе к моему инструментику (пардон за такую физиологию). Они немного стыдились и я делал это урывками. Вся ситуация меня возбуждала, как и их. Не знаю, как далеко мы бы зашли, но наше веселье закончилось, когда неожиданно вернулся домой старший брат Л. Я пошел к себе домой. Не то, чтобы брат Л. меня с позором прогнал, но было ясно, что другого выбора нет и что мы занимались недозволенным делом. Нас не наказали, но в дальнейшем следили, чтобы этого не повторялось. Кстати, влюблен я в Л. или СГ не был. Это была детская эротика и все, без возвышенных чувств. Со С. было иначе, там были чувства, как в творениях Пушкина.

Вышеописанной ситуации не возникало и не могло возникнуть бы с мальчишками ВН, СЭ и ВП. Это было бы недопустимо, а, кроме того, какой смысл рассматривать у других то, что у нас у самих имеется? Абсурд. Влечения не было, как не было и в случае с Л. и СГ, однако, там была упоительная разница, тайна. Разгадывать эту женскую тайну было занятием достойным и увлекательным. А мужской инструментик ВН, СЭ и ВП? Ради бога, не надо. Это даже не смешно.

Я вдруг задумался: а если бы были разрешены однополые браки в те годы, если бы была терпимость общества к геям, более того, если бы вопросы однополых отношений обсуждались в позитивном свете в школе? Как бы тогда сложилась моя жизнь?

Прогоню такой сценарий. Я в дебальцевской начальной школе. Влюблен в С. Но мне также нравится СМ. А вдруг и у него что-то есть бисексуальное. Я знаю продолжение его реальной жизни до примерно 30 лет. Во-первых, ВН еще раньше поведал, что у СМ громадный инструмент, которым он гордился. Дело в том, что на Украине во время школьной диспансеризации (в более старших классах) школьники раздеваются догола и так обходят всех врачей, и, даже, скажем, женщина, врач-отоляринголог, видит интимные органы мальчика. Надо полагать, что мужчина, скажем, врач-окулист, видит интимные органы девочки. Мальчики, как ВН рассказывал, ходили голыми своей группой, а девочки ходили голыми своей. Естественно, мальчики видели своих одноклассников голыми, а девочки своих одноклассниц голыми – ничего не утаишь. (Между прочим, кое-кто подглядывал в замочную скважину, тот же ВН: он разглядел шикарное сокровище своей избранницы, был очень доволен.)

Итак, во-первых, СМ был пригожим, добродушным, самоуверенным, видным парнем. Во-вторых, СМ закончил школу – надо думать, что ученым он никогда не хотел стать (не помню, чтобы он выделялся в моем классе), хотя дураком, точно, не был, и после армии выучился на машиниста – самая популярная мужская профессия в железнодорожном городке Дебальцево. Это престижная, хорошо оплачиваемая работа. Значит, он был трудолюбивым, способным парнем. То есть по всем параметрам подходил мне.

Я знаю, что, когда пришло время, он женился, появились дети. Но в советском обществе этого ожидалось ото всех. Это не обязательно показатель сексуальности человека. Было столько женатых скрытых геев или би!

Я не могу сказать, был ли он на 100% «натурал» или был скрытым геем или би. Он был очень привлекательным – если смотреть на него на школьном снимке нашего второго класса, он, пожалуй, был самым красивым (кстати, я тоже себя считал необделенным внешностью), и, как говорят англоязычные подростки-геи, 2cute2Bstr8 – too cute to be straight (слишком привлекателен, чтобы быть натуралом). Во всяком случае, если бы общество было толерантным к геям, то останься я в дебальцевской школе, возможно, я бы с ним попробовал. И кто знает, что было бы дальше? А вдруг у нас была бы счастливая жизнь вдвоем? Тогда не нужны Москва и Австралия, тогда хорошо и в Дебале. Фантазии, фантазии…

С СМ бы в те два года, скорее всего, не получилось бы. Но вдруг получилось бы в мои приезды в Дебалю в школьные каникулы? Не знаю. Я так и не попробовал. Но не попробовал и с другими привлекательными ребятами уже во время учебы в московской школе. Всё вокруг кричало, орало, верещало об отношениях между мужчиной и женщиной, о гетеросексуальной любви, верещало агрессивно, непоколебимо, без альтернативы. Культ Пушкина, одиозного гетеросексуала, который навязывал свою любовь к женщине. (Зря я, конечно набросился на Пушкина – он прекрасный поэт и не виноват, что был натуралом, но нам, геям, возможности выразить свои чувства не давали, а ведь мы тоже не виноваты, что мы геи, — потому я и зол). Гоголь, молодец, не зациклился на гетеросексуальной похоти. У него было немало относительно нейтральных произведений, он даже рельефно и тщательно обрисовал суперэротических мужских персонажей – сыновей Тараса Бульбы, в которых я не мог не влюбиться. А солнце нашей поэзии и прозы, Пушкин, истерично воспевал любовь и похоть мужчины к женщине. Безжалостно промывал мозги людям, в том числе геям. При содействии школы и общества. Я жил по правилам, а в правилах однополые отношения не упоминались и исключались даже, так что это было не для меня. Кто-то, я теперь знаю, в туалетах это делал, кто-то умудрялся в более приличной обстановке, подпольно, но мой круг общения был узок, ограничен семьей и школой, и я, даже попадая в более свободную среду, действовал так же, по шаблону. Чувства прорывались, но о них знал только я, я научился камуфляжу, я обманывал самого себя. Так было удобнее и безопаснее. Это вполне устраивало родственников, школу и общество. Но это была трагедия и я дорого платил за последствия такого своего поведения.

Я одно время был очень зол на бабушку с дедушкой – эгоисты, лицемеры, навязывали свое представление о счастье, свои нормы, заставляли жениться и т.п. Но вот стал писать страницы о своем сексуальном опыте в Дебале, о друзьях, о влюбленностях и понял, что хотя они не святые и хотя они, ненамеренно, причинили мне много боли, все же без них не было Дебали, не было тех волшебных двух лет начальной школы, не было бы чудесной украинской природы, не было бы Гоголя и Чехова, полные собрания сочинений которых я запоем и с упоением прочел именно в их дебальцевском доме. Гоголя, его малоросские произведения, а потом и другие, я читал на фоне украинских таинственных ночей, волшебного украинского звездного неба, близко к тем местам, где он рос, — ведь Донецкая область и Полтавщина – это Малороссия, Украина, его и моя родина. Да и Чехов вырос недалеко от нас – в Таганроге, Новороссии, там общие южные традиции, культура.

И такое общение с природой, такая, пусть ограниченная, но вольность, мне дарились во время летних каникул, когда я туда приезжал, и в другие наезды. Это важная часть моей жизни и я не вправе все перечеркивать: никто не святой, посмотри на себя получше, прежде чем обвинять и критиковать других. Ищи хорошее.

Еще кое-что расскажу о своем лучшем друге ВН. Интересно, что я его своим большим другом не считал. Но он всегда тянулся ко мне, и я не возражал. С ним было интересно. Мы учились в одном классе, где я был одним из лучших учеников, а он был середнячком. Я не задавался, у меня учеба шла легко – почти все предметы я любил. Но ребята не обращали внимания на мои успехи или неудачи, а я на их. Мы все были равны, мы друг другу не завидовали: один сильней в одном, другой — в другом. Мы были дружным классом, не то, что класс в московской средней школе. Когда я приезжал на летние каникулы, очень часто ВН меня опекал, вовлекал в местную компанию с другим ребятами, моими бывшими одноклассниками в основном. Часто мы ездили вместе на велосипеде, иногда очень далеко, через посадку, за пятую (железнодорожную) площадку, к дальнему ставку, где гнездились ласточки и где мы купались. Помню тропинку через золотое поле подсолнечников, через поля кукурузы. Яркое, но не злое солнце, тишину, травы, божьи коровки…

ВН был шебутным, его называли психом и чем-то еще, он был как бы шутом, но к нему привыкли и ему многое позволялось.

Он рассказывал, что во время школьной диспансеризации, когда мальчики разделись догола, он рассматривал и сравнивал инструментики других. Он был любопытный и с шуточками, прибауточками, мог внимательно и близко их рассматривать – якобы в познавательных, чуть ли не научных целях; другие этого сделать не могли – зазорно, а если бы и делали, то мало ли что другие могли подумать: голубой и падла низкая. А поскольку ВН был шутом, то он мог это делать безнаказанно. Он мне рассказывал, что вот у этого член как бутылочка, у этого другой формы (не помню подробностей). Я слушал вполуха – мне казалось это неприличным. Когда мы переодевались после купания в дальнем ставке, я прикрывал свой, не хотел, чтобы ВН потом раззвонил – он явно был ненадежным болтуном. Так и опозорить может. Я не думал, что у меня какой-то дефект, но сплетней и комментариев хотел избежать. Тем более, я считал ВН если не безобразным, то уж точно не красавцем, желания рассматривать его интимные места у меня не было никакого, я к нему не испытывал никакого влечения. Он был моим другом, никакой эротики. Не знаю, как было у него, возможно, а сейчас думаю: скорее всего, я его привлекал. Но я считал себя существом более высокого порядка (у меня было внутреннее высокомерие, сейчас понимаю, что абсурдное и неприемлемое; но нельзя не упомянуть, для понимания моих поступков, что у меня был странный комплекс неполноценности и надменности) и это было не для меня. То есть, думаю, он не прочь был бы побаловаться. Но я это исключал: мне этого не хотелось, более того, было бы неприятно. Как и в московском классе потом, где у нас был В. Он явно тянулся ко мне, но я его считал некрасивым и ничего эротического с ним делать не хотел. А он, я знаю (были эпизоды), был бы не прочь.

Так вот ВН мне, как своему другу, рассказывал о медосмотре/диспансеризации, о форме мальчишеских инструментиков, о мохнатом сокровище своей избранницы, которое он разглядел, о грудях других девочек. Плохо не рассказывал, это не было грязное описание, а было даже некоторое восхищение, но с ужимками и хохмой. Я его слушал, без комментариев, без наводящих вопросов, делал вид, что мне все равно, мол, о чем-то нужно же разговаривать, но на самом деле мне было интересно. В Москве у меня друзей не было, тем более такого друга, – там я был наедине с книгами и своими проблемами. ВН упомянул и о члене СМ – чемпион. Сказал с хорошей завистью и восхищением. СМ свое достоинство не скрывал и демонстрировал при всяком удобном случае (каких видов я лишился! : — ).

Упустил я, не по своей вине, счастливые школьные годы. Родители забрали меня в большую Москву. Хотя первые полтора года в филевской начальной школе прошли у меня на ура!, в новой, что на углу Трифоновской и Октябрьской улиц, началось мое горе. Особенно на фоне разборок разводившихся родителей, которым было не до нас с братом. А останься я в Дебале, прошел бы дружной компанией все 10 лет, счастливо. (Но см. мою вставку о дебальцевском котле в начале). Когда я приезжал в школьные каникулы, я общался со своими бывшими одноклассниками, я понимал, что можно жить хорошо, но я не хотел, да и знал, что это невозможно, остаться. Меня, как садомазохиста, тянуло в кошмар своей московской жизни, московской школы. Это был мой родной кошмар, я никому не хотел признаться, что я стал неудачником, что мне плохо. В Дебальцево же думали, что раз москвич, раз живу в центре, раз нахожусь в хорошо снабжаемом городе (помните, что это были советские времена), раз есть хороший молочный магазин и булочная в моем же доме, то мне повезло, что все у меня круто. А самое главное – я каждый день живу в прекрасной и замечательной Москве, столице великой, мощной и гордой родины всех советских людей. И я делал хорошую мину при плохой игре. А Дебаля летом, заботливые бабушка и дедушка, ВН с его дружбой меня спасали.

ВН потом женился на пухлой девушке из Сум. Он ее называл поросеночком. Его, тощего, потянуло на объемное тело. Родилось двое детей. Потом говорили, что он от нее ушел к другой. Мне это было непонятно, я его не расспрашивал, когда уже приезжал во взрослом возрасте, в отпуск. Не знаю, чем всё кончилось, вернулся ли он к своей хрюшке или нет. Последний раз я с ним встречался очень давно.

В завершение расскажу об одном эротическом эпизоде. Это было летом, когда я приехал на каникулы в Дебальцево. Наша компания из пяти-шести ребят пошла на ставок купаться. День был прохладный, ветренный. Мы купались в трусах. А когда вылезли, то стали их снимать и выжимать. Это были ребята из моего бывшего класса, включая ВН, СЭ, ВП, а также старший брат ВП — М. Нам было лет 12-13, только М. на несколько лет больше. (Сейчас я понимаю, что к тому времени я перестал быть натуралом или би, а стал гомо.)

Интимные места моих сверстников меня мало интересовали, там даже волосиков почти не было, как и у меня, а вот у брата ВП были густые черные волосы и взрослый инструмент. Это было классно. Такой сексапильный парень! Хорошо сложен, добрый характер, не задавался тем, что старше, да еще такие достоинства. У меня было несколько секунд, чтобы взглянуть, разглядывать было бы неприлично, но время словно остановилось и после того, как он надел свои отжатые черные трусы, у меня в уме прокручивалось увиденное. Он этого не заметил, я имею в виду моего возбуждения, но я его запомнил хорошо. После этого редко удавалось видеться – только иногда и ненадолго в их доме, но М. мне не переставал нравиться. Да, а ВН как ни в чем не бывало отпустил шуточку насчет зарослей М., чем немного смутил парня. Но все отнеслись к этому спокойно – шут он и есть шут.

Получилось так, что я с этим парнем еще раз состыковался, причем неожиданным образом. Мне было 22 года, я пробыл в Дебале неделю, навещая бабушку и дедушку, и, возвращаясь в Москву, оказался в купе поезда, в котором увидел, к своим удивлению и радости, М. Он ехал к себе на Север, в Мурманск. Там у него была семья и дети. Он женился на даме с ребенком (когда мой дед об этом говорил, то пробивался осуждающий тон, мол, порченую взял), у него родился свой. Мне он был по-прежнему очень приятен. Мы говорили о том, о сем, ничего особенного. Нельзя сказать, что беседа велась взахлеб, нон-стоп. Мы никогда не были близки, оба были застенчивыми ребятами, не очень разговорчивыми, но мне было грустно, когда мы расстались в Москве, — я чувствовал, что навсегда.

Вот такую дебальцевскую мозаику я предложил вашему вниманию сегодня. Вам судить.

1 сентября

Наконец сегодня я смог пойти на свою утреннюю прогулку встречать рассвет. Не люблю болеть. У меня, видимо, было однодневное обострение гриппа, потому что потом температура стала снижаться – до 38 и далее вниз до около 37. Мое любопытное открытие: разница между 38,4 и 38 — большая. При 38,4 ты полутруп, а 38 дает надежду на жизнь и можно шустрее двигаться. Но я никогда не теряю надежду и даже в воскресенье в своем полумертвом состоянии многое сделал.

Сначала все-таки пару слов о сегодняшней прогулке. Рассвет был очень красивым. Он бывает таковым чаще всего, я заметил, благодаря облакам и тучам. Сегодня облака и тучи не подвели. Встретил знакомых на пляже, узнал новости, есть и печальная. Об этом со временем расскажу.

Сегодня у нас первый день весны, а в России и на Украине – первый день осени. 1 сентября – важный день: это и начало учебы в северном полушарии, это прощание с зимой в южном и прощание с летом в северном. И я чувствую себя по-особому. Это веха в жизни.

Вчера я не работал, стремился подлечиться. Однако, отвечал на имейлы, делал мелкие дела, разбирал вещи после похода и… смотрел гей-фильмы. Те, которые купил в Сиднее. В подавляющем большинстве я купил хорошие фильмы. Качество некоторых, таких как сериал «Огурец» и сопутствующий сериал «Банан», не на 100%, а на 60 или 70, но все равно не жалею, что их приобрел и посмотрел.

Сейчас смотрю 6-часовой сериал «Ангелы в Америке». Посмотрел 4,5 часа, но поделюсь своими впечатлениями вкратце уже сейчас. Это, наверно, самый сильный фильм, который я купил, и, возможно, самый сильный гей-фильм, который я смотрел за последние годы. Удивляюсь, что я его пропустил, ведь он был снят в 2003 году.

В главных ролях — Аль Пачино, Мерил Стрип, и менее известные Патрик Уилсон, Мэри-Луиз Паркер, Эмма Томпсон, Джастин Кёрк, Бен Шенкман и Джеффри Райт. Все они играют на пределе актерских возможностей – лучше сыграть невозможно.

Фильм о СПИДе в Америке, о том, как он сказался на жизни геев и негеев. Но не только об этом – ведь в жизни все переплетено: есть и «каминг-аут» мормона, есть и лицемерная политика в верхнем эшелоне власти, есть и юдофобия и юдофилия, есть и негрофобия и негрофилия, есть и фантастические персонажи: ангелы, вдруг ожившие предки и другие люди. Все вертится вокруг заболевшего СПИДом Уолтера Прайора, которого играет Джастин Кёрк, и покинувшего его (после совместной жизни в течение 4,5 лет) Луиса, которого играет Бен Шенкман. Драма, которая раздирает обоих. Есть и другие, не менее сильные драмы параллельно и вперемежку. И все главные герои связаны тем или иным образом друг с другом.

Что меня особо впечатлило и порадовало, так это то, что СПИД не представлен как страшная, жуткая, безобразная болезнь. Нет, люди, заболевшие СПИДом, — Уолтер Прайор и Рой Кон (Аль Пачино) — полны жизни и надежд, они не сдаются, они подвержены глубоким страстям: любви, ненависти, ревности. И окружающие люди не воспринимают их как чумных. Даже, я бы сказал, есть голливудское переусердствование: на людей льется зараженная кровь, они прикасаются к язвам больных СПИДом, а предохраняются они минимально и ни капельки не тревожатся. Я решил простить такой отход от реальности, потому что больные СПИДом – это прежде всего люди, это просто заболевшие люди, которым нужны поддержка и понимание. Они не смерть с косой, как их изображали в начале 1980-х.

Этот киносериал заставляет многое переосмыслить и о многом задуматься. И, кстати, о СПИДе. За 12 лет после выхода сериала медицина достигла колоссальных успехов в борьбе со СПИДом, появились суперэффективные лекарства и я знаю нескольких человек в Кэрнсе, которые ведут полноценную жизнь и выглядят совершенно здоровыми. Я знаю одну пару, где один из партнеров лет 13 назад был при смерти и они уже начали договариваться с похоронным бюро. Однако, эта пара решилась на отчаянный шаг: переехать из холодного (по меркам Австралии) штата Виктория в теплый, солнечный Квинсленд, в Кэрнс. Климат, лекарства и поддержка партнера сыграли свою роль. И сейчас, глядя на бывшего «смертника», никогда не скажешь, что он чем-то болен. У него столько энергии и сил, не говоря уже о природном уме и способностях, что он открыл свою фирму и находится на пути к большому богатству. У них много друзей, они регулярно выезжают за границу, ведут активную социальную жизнь. Я радуюсь за эту гей-пару.

Теперь о походе. В субботу у нас была длинная 6-часовая прогулка по гористой местности. Маршрут был средней сложности и я его одолевал с удовольствием, но не мог идти быстро, поэтому немного тормозил остальных. Однако, они не возражали – у нас был не марафонский забег, а прогулка с любованием дождевым тропическим лесом и видами, особенно видом со смотровой площадки горы Глейсиер, конечной точки нашего маршрута. Перед нами открылся весь Кэрнс и Коралловое море. В общей сложности мы преодолели 12 км. Вернувшись, я отлеживался, но потом встал и принял участие в общем разговоре, всё, казалось, было окей. Под вечер в нашу кемпинг-зону подъехал мотоциклист, он забронировал верхний участок, стал там располагаться, из нашего участка его не было видно, но когда я вечером пошел в санузел, который расположен недалеко от его участка, он со мной поздоровался и я увидел ладного 35-летнего парня.

Вернувшись на свой участок, я продолжил разговор с приятелями. Один из них любит рассказывать о своем аборигенском происхождении, хотя он менее чем на четверть абориген. Тем не менее, у него выраженные аборигенские черты лица, он держит связь с аборигенскими родственниками и его даже признали членом одного аборигенского племени. В Австралии так нередко бывает: если у тебя даже 1/8 аборигенской крови, но ты себя считаешь аборигеном и какое-то племя тебя признает своим, то ты официально считаешься аборигеном. Некоторые приезжие из России или Украины, которые смотрят аборигенское танцевальное шоу в одном из развлекательных парков Кэрнса, удивляются: ведь этот и тот имеют белый цвет кожи и имеют черты белых! Я им объясняю ситуацию.

Мой аборигенский приятель по кемпингу в этот раз рассказал нечто очень интересное. В традиционном аборигенском обществе существует процесс инициации, когда мальчик становится мужчиной. Это передача знаний и мудрости племени от старшего поколения к младшему. Мальчику может быть даже 12-13 лет, когда это происходит. К нему приставляют старшего – дядю, который проводит с ним несколько недель наедине в лесу в качестве наставника. Инициация включает в себя секс, причем когда пассивом является мальчик, то в ходе полового акта и семяизвержения старший передает ему силу и мудрость старшего поколения, а когда пассивом является дядя, то мальчик передает ему молодость и энтузиазм молодого поколения. Есть что-то похожее на инициацию и у девочек, но это «женское дело» и мужчинам знать об этом не положено. Мой приятель предполагает, что это процесс подготовки девочки к мужчине, к замужеству. Выводы делайте сами. Мне хотелось бы найти исследование на тему инициации. Правдивое. А то из-за политкорректности появилось много вранья в литературе.

В воскресенье я понял, что силы меня покидают и мне надо отлежаться. Я изменил своей привычке и не встал рано, отлеживался. Не хотелось ни есть ни пить. Приятели занимались своими делами, но меня не трогали, видимо, поняли, что мне нужен дополнительный отдых. В конце концов я встал, поздоровался, и пошел в санузел. Но на подходах к нему меня перехватил тот парень. Примерно моего роста, худой, ненакаченный, но крепкий, с выбритой головой и ухоженной щетиной на месте бороды и усов, цвет волос – белокуро-рыжеватый. Очень приятной наружности. Он сказал, что открыл этот кемпинг случайно и он ему очень нравится. Спросил о том, что здесь можно посмотреть. Я ему рассказал о нашей вчерашней прогулке, которой он очень заинтересовался.

Он спросил меня, являюсь ли я немцем. Интересно, что примерно 60% людей принимают меня за немца, еще принимают меня за шведа, изредка за поляка и совсем редко за русского. Так что я привык к такой оценке моей национальности. Я ему объяснил, откуда я и сколько лет я в Австралии. Он, оказывается, полгода назад вернулся из Шотландии. Его отец – шотландец и парень получил паспорт Великобритании. Он работал там с сфере ИТ. Сказал, что надеялся на обретение Шотландией независимости. У шотландцев есть мечта использовать модель Норвегии, которая умело распорядилась своими нефтяными месторождениями и создала фонд на много поколений вперед, благодаря которому все норвежцы имеют право на бесплатное образование, медобслуживание и вообще катаются как сыр в масле.

Но мой новый знакомый сказал, что ближе к референдуму стало ясно, что независимости не будет. Вмешались мощные силы, в том числе американские госаппарат, финансовые киты и СМИ. Шотландия имеет стратегическое значение для НАТО и, в частности, США, не говоря уже о Соединенном Королевстве (Великобритании). Сторонники независимости хотели объявить Шотландию безъядерной зоной, а это удвоило усилия сил, противящихся независимости. Мой знакомый был разочарован, как и многие шотландцы. И решил «залечивать рану», вернувшись в страну, где он родился и вырос. Решил узнать ее получше. Поработав полгода в Брисбене, он купил мотоцикл и поехал на север и, таким образом, оказался в регионе тропического Кэрнса. Его цель – достичь верхушки полуострова Йорк, который отделяет от Папуа-Новой Гвинеи неширокий Торресов пролив.

Путешествие проходит успешно, но я понял, что он хочет разобраться со своими чувствами и эмоциями. Он сказал, что проводит максимум 2-3 дня с одним человеком, а далее путешествует один. Я поразился тому, как он все компактно держит на мотоцикле. Палатка, которую он разбил, довольно вместительная. Он сказал, что она очень компактная и отмечена каким-то британским призом кемпинг-оборудования.

Я указал в направлении своего участка и пригласил его посмотреть мою палатку. Он сказал, что постарается. Я сказал из вежливости и хотя парень мне очень понравился, во-первых, я не знал, гей он или нет, во-вторых, я был полуживой и максимум, что мог бы ему предложить, — это чашку чая и короткую беседу. Но явно было, что случилось взаимное притяжение.

Сделав свои дела в санблоке, я вернулся. Приятели уже почти всё упаковали. Предложили мне разобрать мою палатку. Я сказал, что еще побуду здесь немного, полежу. Мы распрощались, а я еще там побыл около часа. Сделал себе чаю, полежал, потом стал разбирать палатку и укладывать вещи в машину. Мобилизовал силы. Главное в таком состоянии — не торопиться и не нервничать. Когда всё было готово к отъезду, я увидел того парня около мотоцикла, видел его еще пару раз до этого – опять же не у палатки, а у видимого с дороги и моего участка мотоцикла. Мне казалось, что у него было желание проведать меня, но что-то его останавливало. Честно говоря, я особых надежд не питал. Но с удовольствием обменялся бы телефонами. Однако, не судьба.

Впрочем, в тот момент главное для меня было безопасно тронуться в путь и доехать домой. Хорошо, что в этот раз кемпинг был недалеко от дома – в 40 минутах езды. Дома из машины я выгрузил только самое необходимое, померял температуру и стал лечиться. Да, и отлежавшись, стал смотреть гей-фильмы. Они явно способствовали моему выздоровлению и поднятию духа. Драмы, комедии, даже фильм ужасов – вот что я смотрел в воскресенье и в понедельник. Но сегодня уже пора работать, зарабатывать деньги.

В сентябре, который начался сегодня, будет ряд гей-мероприятий, а в первой половине октября – гей-фестиваль. Скучать не приходится.

38,4

Вернулся из похода. Температура 38,4. Лечусь.

Ромео подмосковным летом

Не знаю, почему, но стал вспоминать. Это не ностальгия. Просто хотелось самому себе показать, что жизнь запутана, сложна и увлекательна. И ее стоить прожить, как бы тяжело ни приходилось в какие-то периоды. Вспомнилась московская школа, которую я не любил. Но и там не все было плохо. Природа и бог помогали : — )

Самыми популярными именами моего поколения были Саша и Лена. У нас в классе, было 7 Лен. И 4 Саши из 10 мальчиков. (У нас был, как сейчас сказали бы, гендерный дисбаланс: 10 мальчиков и 25 девочек).

Вторым по популярности именем был Сергей. В нашем классе, правда, был один Сергей, но в других местах Сергеев было много. В инъязе, когда я учился, немало.

Серега, которого прозвали «Серый», пришел к нам в 6-м классе вместе с В. Он жил в Марьиной Роще, которую от моего дома отделяла автострада, сейчас именуемая Сущевским валом. Географически было совсем рядом, но поскольку мы там не бывали, а бывали все время в районе через дорогу (Трифоновская улица, Проспект Мира), то это был словно другой город. Марьину Рощу я почти не знал. Все время слышал о ней как о районе с сомнительной репутацией (бывшее бандитское гнездо), но там не бывал, не было необходимости. Так получилось.

Почему В. и Серега перешли к нам из марьинорощинской школы, я не знаю. Может, стандарты там были низкие. Наша считалась престижной, несмотря на то, что я на нее зуб точу. Но, возможно, учителя марьинорощинской школы были просто дебилами. Не знаю, честное слово.

В. мне потом ехидно рассказывал, что Серега был отличником в начальной школе за счет большого прилежания. А вот в средней сдал – способностей не хватало, никакое прилежание не помогало. И я помню Серегу только как слабого ученика, троечника. В отличие от В., который стремился сидеть со мной за одной партой, Серега был блёкл интеллектуально. Почти недоразвитый, как мне казалось. Еще В. говорил, что Серега любил забавляться издевательствами над птичками, например, отрезать лапки у голубя и смотреть, как он справляется с инвалидностью. То есть устраивал всякие детские пакости.

Серега порой подкалывал меня, но меня это мало задевало – я его всерьез не воспринимал, а к тому времени, 7-му и 8-му классу, научился давать отпор. Правда, он, как и другие мальчики, превосходил меня в спортивных играх и на занятиях физкультуры. Он был ловчее и имел природный спортивный дар. Это не был выдающийся спортивный талант, а способности, которые давали ему возможность чувствовать себя уверено в мальчишеской компании, где спортивные качества очень ценились. Я же все время комплексовал и обрекал себя на неудачу в спорте – заранее сдавал позиции, даже когда мы начинали с нуля осваивать, скажем, баскетбол. Особенно меня терроризировала гимнастика, которая заполняла уроки на 80%: прыжки через козла, перекладина, брусья – все это было совсем не для меня. А моего любимого велосипеда и плаванья не было. Там я был бы на высоте, но этого в нашей поганой школе не было вообще. Только один раз было плаванье в бассейне соседнего вуза и тогда я, видимо, поразил всех, потому что проплыл быстрее всех, в том числе Сереги. По-моему, именно тогда он обратил на меня внимание. Это было, кажется, в 8-м классе.

Все равно я не любил подковырки Сереги и старался держаться от него подальше. К тому же, с ним, в отличие, скажем, от В., поговорить было не о чем (но, может, он по-своему комплексовал, как я сейчас могу предполагать).

Серега был примерно моего роста. Он был широкоплечий и крепкий. Его лицо портил разбитый широкий нос – из-за бокса, что ли. Если бы не это, то лицо можно было бы назвать красивым. У него были прямые густые темно-каштановые волосы, почти черные. Смуглый цвет кожи. Двигался он без грации. Видно, что тело было ладное и сильное, но была некоторая угловатость. Улыбался он тоже без грации, чуть ли не кривой улыбкой, хотя имел красивые белые зубы, которыми он, впрочем, не гордился. Но объективно говоря, у него были приятные черты лица. В подростовом возрасте над верхней губой обозначились черные усики, как у Лермонтова.

Я на него практически не обращал внимания до лета после 8-го или 9-го класса в школьном подсобном хозяйстве в Подмосковье. Мы шли строем на просмотр «Ромео и Джульетты» в близлежащий санаторий. А потом возвращались из кино. Было жарко и Серега снял рубашку. Поскольку я был рядом – ненамеренно – то был поражен тем, что вдруг предстало моему взору. Ласковое солнце по-особому освещало его сильные широкие плечи, выпуклые грудные мышцы с коричневыми сосками, плоский, почти рифленый живот, ямку небольшого пупка. Его смуглая кожа по-особому светилась, он него шла волшебная нежность. Торс плавно уходил в шорты, из которых потом показывались сильные смуглые ноги. Я был зачарован магией его подсвеченного солнцем тела и не мог отвести глаз – старался быть к нему поближе. Это был тоже Ромео, но не в кино, а в действительности. Тот Ромео в кино ранее потряс своей личностью – и физически и духовно. И сцена, когда он, нагой, раскинулся в постели, была не лишней. (Голая Джульетта меня совершенно не впечатлила, хотя объективно говоря, бог ее не обделил. Я смотрел как бы сквозь нее, смотрел как на бутафорию, все внимание было приковано к Ромео). И вот был здесь, рядом, реальный русский Ромео — Серега.

Я не влюбился в него, но стал по-другому на него смотреть. Я по-прежнему считал его ниже себя интеллектуально, я по-прежнему не хотел сближения (он все же меня оскорбил своим подковырками), но я проникся волшебством его юношеского тела. Я хотел увидеть его в первозданном виде, сердце волновалось, когда был близок к этому, — скажем, в школьной раздевалке. Я был уверен, что не разочаруюсь. Я не знал точно, что я хотел бы делать с его красотой – секс исключался. Наверно, просто хотелось любоваться, как тогда я любовался его торсом. Сердце волновалось независимо от меня, независимо от моих комплексов и обид. Я ему все прощал за эту красоту.

Один «крутой парень» нашего класса полагал, что Серега и его дворовая компания трахают девчонок почем зря, он подкалывал Серегу – тот отшучивался, но такие утверждения не подтверждал. В Марьиной Роще, уверен, было немало девиц легкого поведения, которые без проблем отдались бы ладному Сереге, но тот почему-то сексуальными подвигами не хвастался.

В 10-м классе, когда я расцвел и стал привлекательным парнишкой, Серега неумело делал ко мне заходы, но я не мог забыть нанесенные мне обиды и не реагировал. Я не желал с ним знакомиться поближе. Категорически нет. А вдруг, к тому же, это новая подковырка?

Однако, кажется, Серега по мне тогда тащился. В самом конце десятого класса, после выпускных экзаменов, он неожиданно предложил мне пойти в бассейн «Москва» (сейчас на его месте стоит Храм Христа Спасителя). Этот бассейн имел большое значение для москвичей тех лет, особенно для меня. Там можно было хорошо поплавать и увидеть в душевой обнаженных греческих богов.

А тогда, после выпускных экзаменов, Серегу словно пронзила неизбежность расставания – ведь всё, жизнь нас всех разводит в стороны. И меня он тоже больше не увидит. Это был его последний шанс близости, о которой он, видимо, давно мечтал. Вот так подспудно у него зрело чувство ко мне. И подковырки, видимо, были знаками внимания, которые я, интеллигенция проклятая, не оценил.

Я отказался. Конечно, я смог бы вволю налюбоваться его прекрасным телом. И узнать его как человека – кто знает? Я знал, что это уникальная возможность, наверно, последняя. Но я не хотел. У меня была гордость. Это было важнее. После окончания школы я о Сереге не слышал. Он даже не пришел на два вечера встречи в первые годы после окончания, на которых я присутствовал. Мне было тогда все равно. У меня начинался увлекательный инъяз.

Но все-таки и сейчас я помню Серегу. Марьинорощинского бога красоты.

Огурец

Только что посмотрел первую часть телесериала «Огурец» (Cucumber). Меня прельстило сообщение на коробке из двух DVD о том, что сценарий написан Расселлом Дейвисом, автором британского телесериала 1999 года «Близкие друзья» (Queer as Folk). Это один из моих любимых телесериалов, причем, замечу, в британском исполнении. Американский вариант не произвел того же впечатления – там претенциозность, за некоторым исключением.

Новый телесериал «Огурец», вышедший в этом году, — в британском исполнении, поэтому я практически был уверен, что мне понравится. И первый эпизод меня не разочаровал. Та же динамика, искрометная, хотя сюжет совершенно иной.

Главный герой – точь-точь Ленин в последние годы его жизни: та же лысина, та же бородка с усами, тот же неказистый рост и та же пассионарность. Одно отличие – Ленин губил не только собственную жизнь, но и жизнь людей собственной страны, а также всего человечества, в то время как главный герой сериала губит только собственную жизнь и жизнь близких к нему людей, но, может, я ошибаюсь, ведь продолжение следует. Посмотрим, что будет дальше. Однако, чувствуется, дури у него в голове не меньше, чем у Ильича, хорошо, что хоть столько вреда нанести не может.

Пока же забавно, остро, шутки и сравнения шокировали бы российских Мизулину и Матвиенко или австралийских Говарда и Эбботта, но что нам до них. В мире геев нет такой затхлости.

Сегодня первый день после возвращения, когда выбрался на утреннюю прогулку по пляжу. Рассвет был замечательный, сделал немало снимков. Моя простуда ослабевает, уже меньше требуется чая с малиной. Надеюсь быть в форме к сегодняшнему вечернему собранию Альянса ЛГБТ и к походу с палатками, который начинается завтра во второй половине дня.

Еще один день после Сиднея

Сегодня я восстанавливал трудоспособность, довольно успешно, особенно если сравнивать со вторником, когда решил взять «отгул», если так можно назвать нерабочий день фрилансера. Пил чай с малиновым вареньем – удивлялся вместительности своего живота, столько выпил! Также заглотнул три таблетки панадола. И не напрягался интеллектуально или физически – смотрел купленные в Сиднее видео и отвечал на имейлы, а также немного побродил на фейсбуке.

Из фильмов я посмотрел три последних серии фильма «Угрызения» (Eating Out). Первые две я смотрел довольно давно, понравилось, повеселился, а потом как-то упустил продолжение. Но в Сиднее купил последние три и – не поверите – судьба захотела, чтобы я смотрел их в обратном порядке. Начал с «Угрызения 5: Отвязный уик-энд», затем посмотрел «Угрызения 4: Театральный кружок» и только потом — «Угрызения 3: Всё, что вы можете съесть». Смотрел по-английски, но даю вам названия в переводе на русский. Наверняка, многие из вас их видели. Как ни странно, такой порядок сработал для меня. Рад, что так получилось. Больше всего мне понравились «Угрызения 5» и «Угрызения 3». Эти комедии подняли настроение и внесли вклад в улучшение моего самочувствия.

Посмотрел также южноафриканский фильм «Красота» (или «Красавчик») – Beauty по-английски. Это жестокая драма. 45-летний (выглядет на 65, не в обиду будет сказано) мужиковатый успешный и респектабельный бизнесмен, имеющий жену и двоих взрослых дочерей, периодически выезжает для крутого секса с другими мужиками в глубинку. При этом все они гомофобы и расисты. Себя геями не считают (знакомое явление в тюрьмах и армии), однако, против природы, как говорится, не попрешь. Он далее по фильму основательно западает на 23-летнего красавчика-натурала и даже насилует его. Концовка фильма не дает ответа на то, что этот мужик дальше будет делать со своей жизнью. Жанр скорби и чернухи. Фильм завоевал разные награды и призы, поэтому я его и купил.

Сегодня смотрел тоже призовой американский фильм «Август» — о любовном гей-треугольнике. Один бывший бойфренд вклинивается, приехав из Барселоны, в формирующуюся гармоничную пару и чуть ее не разрушает. Как говорится, любовь зла… Джонатон в течение нескольких недель в терзаниях. Много секса, страсти и огорчений. В конце концов бывший бойфренд Джонатона уезжает в Барселону, а мы радуемся счастью молодых — Джонатона и его терпеливого и мудрого латиноамериканского красавца.

Да, забыл упомянуть еще один фильм, который я посмотрел вчера. Это «Открытая камера» — об интернет-связях и о том, как они воплощаются в реальность. Там и драма, и криминал, и комедия. Фильм сделан со вкусом. Его можно отнести к жанру триллера.

У меня бывают такие основательные кинозаходы, причем совсем не обязательно на гей-фильмы. Например, «Игру престолов», все сериалы, я смотрел на одном дыхании.

Но не буду больше утомлять сегодня вас примерами фильмов. Еще будет возможность поговорить на эту тему.

Поделюсь на прощанье фотографиями романтичного Сиднея, где мне было хорошо.

Возвращение из Сиднея

Вчера поздно вечером вернулся из своей пятидневной поездки в Сидней, которая прошла на ура!

Производственное совещание (по переводу) в пятницу было продуктивным, мы обсудили наболевшие вопросы. Приятно также было увидеть коллег снова вживую – мы сплоченный коллектив.

Как и намеревался, полюбовался Сиднейской Оперой, Мостом через гавань, заливом Дарлинг-Харбор, гаванью Порт-Джексон, Чайнатауном, дважды посетил главный гей-район Оксфорд-стрит и посетил также Ньютаун. И на Оксфорд-стрит (название района – Дарлингхерст), и в Ньютауне купил целый ряд гей-видео: драмы, комедии и даже сериал «Огурец» (Cucumber) c дополняющим его комплектом «Банан» (Banana) (интересные названия, не правда ли?). Буду делиться впечатлениями по ходу дела – просмотр растянется на пару недель, по меньшей мере.

Купил одну книгу – «За рамками Присцилы» (Beyond Priscilla). Вы, наверно, смотрели австралийский фильм 1994 г. «Приключения Присциллы, королевы пустыни», который стал классикой для геев и не только. Так вот автор книги, Даниэль Виттхаус, под знаменем этого фильма, выпустил не так давно опус – 358 страниц, в котором описывает свое 38-недельное путешествие по Австралии, целью которого было изучение жизни ЛГБТ-людей повсюду в Австралии. Честно говоря, я купил книгу потому, что знаю автора. И он и я были докладчиками на сходную тему на гей-конференции в рамках гей-игр Outgames в 2006 г. в Монреале, правда, в разных секциях. Я пришел послушать его выступление – о проблемах гей-учащихся в школах, оно произвело на меня хорошее впечатление, мы даже какое-то время переписывались, уже после Монреаля. Потом мы дважды виделись на гей-конференциях в Мельбурне и Копенгагене. Он провел интересное исследование в студенческие годы и распространял материалы о молодых геях, их проблемах, борьбе с запугиванием и издевательствами в школах. Он бесстрашно выступал в школах перед учащимися и учителями в штате Виктория. Я приобрел комплект его превосходных материалов в 2006 г., считаю, что они не утратили свою актуальность, и жалею, что Даниэль несколько отошел от этой темы. Но рад, что он сохранил свою роль гей-активиста, пусть и по другим направлениям, и мне будет интересно почитать его книгу.

В Сиднее я встретился с Р., швейцарским австралийцем, о котором я писал ранее в своем блоге, побывал у него дома, а потом мы отобедали в неплохом вьетнамском ресторане неподалеку. К сожалению, я не увидел его китайского бойфренда – он должен был приехать из Канберры на следующий день, в воскресенье. Узнал точный возраст Р. – 73 года и его бойфренда – 39 лет. Китайца привлекают только мужчины гораздо его старше, разница в возрасте с предыдущим бойфрендом была 41 год. Р. часто путешествует, через несколько месяцев поедет в Швейцарию на 80-летний юбилей своего брата. Я еще раз убедился, какой приятный человек Р., и надеюсь на продолжение контактов.

Должен также признаться, что в Сиднее я встретил несколько других приятных геев, с которыми замечательно провел время. Сидней мне дает прилив энергии и теперь, когда я здесь бываю как турист, он мне кажется краше и занимательнее. Ну и, конечно, когда ты настроен на отдых и развлечения, то чувствуешь себя свободнее и расслабленнее. А сколько там красивых ребят! И геев и натуралов. Причем из самых разных стран.

В Кэрнсе жизнь тоже не стоит на месте. В этот уикенд у меня будет поход с палатками. К сожалению, это означает, что я пропущу Риф-парад, вечернюю процессию в эту субботу, где будет и гей-платформа. Правда, принял участие в прошлом году, где был одним из двух знаменосцев. Принимал участие и в других парадах, а в этом году такое вот обидное совпадение. Но ничего, буду общаться с другими геями на природе – я обещал еще до того, как узнал точную дату парада.

А послезавтра, 27-го, будет годовое собрание Альянса ЛГБТ, куда намереваюсь пойти.

Из Сиднея я приехал немного простывшим, так что прощаюсь на сегодня с вами и иду пить чай с малиновым вареньем.

Поездка в Сидней

Сегодня по работе выезжаю на несколько дней в Сидней. Надеюсь также встретиться с приятелями-геями, ведь до Кэрнса я шесть лет прожил в Сиднее. Я люблю этот большой красивый город, и хотя предпочитаю жить в своем маленьком тропическом Кэрнсе, мне нравится бывать в Сиднее, что и делаю несколько раз в год. В прошлом году даже отмечал там свой День рождения.

Помимо созерцания общеизвестных красот, таких как Сиднейская Опера, Мост через гавань, залив Дарлинг-Харбор, вся сиднейская гавань Порт-Джексон, Чайнатаун, пройдусь по главному гей-району города Оксфорд-стрит и заеду во второй, который тоже люблю, — Ньютаун. Зайду в книжный гей-магазин на Оксфорд-стрит, посмотрю новинки, наверно, куплю что-то интересное. В прошлый раз, например, купил гей-историю Новой Зеландии.

Буду, по возможности, держать с вами связь и продолжать обновлять блог.

Вам желаю удачи и процветания!

Элтон Джон и гей-книги в школах

Позавчера в PinkNews (Розовые новости) была опубликована статья о том, что Элтон Джон обрушился с критикой на мэра Венеции, который запретил «гей» детские книги в начальных школах. В соответствии с указом мэра в детских садах и школах следует изъять книги, в которых фигурируют однополые пары.

В частности, была изъята тысяча экземпляров книги «Танго втроем» — о двух пингвинах-самцах, которые выращивают птенца.

Элтон Джон и его муж Дэвид Фёрниш, у которых есть дети Захарий и Элайджа, осудили такую акцию.

Элтон Джон привел пример «Семейной книги» (автор – Тодд Парр), которая «является одной из любимой книжек рассказов семьи Ферниш-Джон».

Он заявил: «В ней отстаивается всеобъемлющий мир, в котором существуют семьи, самые разные по структуре, размеру и цвету кожи. Самое главное – это то, что серцевиной семьи является любовь.»

Элтон Джон отметил, что мэр Венеции Луиджи Бруняро, напротив, отстаивает общество, характеризующееся расколом и невежеством. «Красивая Венеция действительно тонет, но не так быстро, как агрессивный мракобес Бруняро».

Я полностью разделяю чувства и мнение великого певца.

Как бы я желал, чтобы мне в детстве давали читать такие книги, как «Танго втроем» и «Семейная книга», вместо того, чтобы, отчаявшись найти свое место в жизни, прочитать в возрасте 16 лет в Большой Советской Энциклопедии статью о том, что гомосексуализм – это страшное, вредное отклонение, что только преступники, подонки и придурки ему подвержены. Таково в принципе было содержание этой статьи. И я решил, что в таком случае тяга к однополой любви – это будет моей страшной тайной на всю жизнь. Я не считал себя ни преступником, ни подонком, ни придурком. И не хотел попадать в категорию таких людей. Я хотел быть нормальным, достойным членом общества.

В результате жизнь была искалечена и только много позднее я смог как-то оправиться и выправиться. Но лучшие молодые годы ушли. Я знаю, что я не был единичным случаем.

Самоненависть и самоотвержение, чувства стыда и страха, предательство самого себя и окружения, в том числе родственников, друзей, сокурсников, коллег, – все это формировалось лицемерным обществом. Причем это было характерно не только для СССР, являвшегося тираническим государством, но и для либерального Запада. Это было преступление, которое совершалось обществом в отношении порядочных, образованных и трудолюбивых людей. Но даже теперь, когда гомосексуализм перестал квалифицироваться как преступление или психическая болезнь во многих странах, включая Россию и Украину, когда во многих странах узаконены однополые браки, возникают такие люди, как мэр Венеции, которые хотят вновь погрузить мир в царство тьмы и невежества.

Я благодарен Элтону Джону и другим людям, отстаивающим права геев, однополую любовь, однополую семью. Я тоже убежден, что такая информация должна даваться людям с раннего возраста. Дети, повзрослев, сами поймут, какая у них сексуальная ориентация. Заставить кого-то быть геем невозможно, так же как невозможно кого-то заставить быть натуралом. Если такое и случается в жизни человека какое-то время – это насилие, корысть или отчаяние, но никак не радость и не счастье. Если это происходит длительное время, то душа человека умирает.

Быть геем – это не выбор. Такими нас создала природа. Понятие гей-пропаганды – это абсурд, борьба с так называемой гей-пропагандой — это грубое нарушение прав человека. И я рад, что Элтон Джон напомнил нам об этом.

Каминг-аут Джонни Вейра (США)

CyGWoQuzjJLl4cwb

Призер чемпионата мира по фигурному катанию (на фото — справа) влюблен в Россию, он многому научился у российских великих тренеров Татьяны Тарасовой и Алексея Мишина, а прямо сейчас он уже состоит в законном браке с российским адвокатом Виктором Вороновым.

«Воронов – человек совершенно другого круга. Когда мы познакомились, он даже не подозревал, что я фигурист. Виктор из России, но уже давно работает в Нью-Йорке юристом. Я уже встречался с родителями Виктора. Раньше мне не приходилось свататься, и это было интересно и пикантно. Но ведь это русская семья!»

Совещание гей-актива 13 августа

Вчера у нас было совещание местного Альянса ЛГБТ. Это союз добровольцев, который стремится укрепиться как ведущая организация по защите прав ЛГБТ-лиц в нашем регионе.

Совещание было намечено на 17.30. Так получилось, что я приехал чуть раньше. Рад этому, потому что пообщался с одним очень хорошим человеком — И., который ждал, когда откроют двери, – организатор, очевидно, решил приехать точь в точь. В прошлый раз я предложил И. помощь с написанием гей-истории Кэрнса, он обрадовался. Этот проект возник много лет назад, он пытался что-то сделать совместно с другим человеком примерно того же возраста (за 70), но произошло печальное событие — тот скончался от рака.

Проект все эти годы продвигался медленно. Четкого плана не было, не было ясной концепции. Были идеи типа «рассортировать фотографии», «разобрать чьи-то письма и воспоминания на нескольких страницах», «извлечь информацию из газет» и т.п. Поскольку речь шла не о профессиональных историках, а о волонтерах, людях без опыта написания подобных творений, то больше было слов, чем дела. Я сказал, что можно на малой группе (3-4 человека) разработать план, самим написать то, что мы увидели и испытали на собственном опыте в Кэрнсе, возможно, даже сначала ограничиться книгой очерков отдельных авторов, а потом на ее базе создать книгу с более широким охватом и более строгой структурой. И. сказал, что идея плана и малой группы неплохая и обещал со мной связаться.

Когда я его увидел вчера у входа, то он извинился за бездействие. Оказалось, что последние три недели он себя неважно чувствовал из-за обострения онкологического заболевания (я не знал о его болезни – раньше он никогда не упоминал), даже лежал четыре дня в больнице. Но помнит о нашем разговоре и идею книги не оставил. Сказал, что когда наступит улучшение, можно вернуться к проекту. Я, естественно, выразил надежду на то, что лечение окажется эффективным и дела пойдут на поправку. Я знаю его много лет, он немало сделал для нашей гей-общины как волонтер. У него манеры английского джентльмена, а по выговору (сохранился английский «оксфордский» акцент) и манере держаться он похож на лондонского лорда или аристократа. Он отнюдь не высокомерен, с ним легко и приятно общаться. Я как-то был на вечеринке в его ухоженном и элегантном доме в лесном районе Кэрнса. Он полюбил тропический Кэрнс и живет здесь много-много лет.

Итак, когда он поправится, мы вернемся к проекту.

Теперь о совещании. Наконец двери были открыты нашим организатором, который подъехал на мотоцикле. Он вел совещание, которое проходило в нашем доме, где раньше была мощная база QuAC (я писал об этом раньше).

Было 13 участников, в т.ч. член оппозиционной партии лейбористов, которая заявила, что поддерживает наше дело. Она будет баллотироваться на следующих федеральных выборах на место, которое сейчас занимает член либеральной партии Уоррен Энтч. Он, кстати, поддерживает геев, в т.ч. законопроект об однополых браках. Даже можно сказать, что он активнее других пробивает такой законопроект через твердолобость своей правящей коалиции, прежде всего премьер-министра Тони Эбботта. Интересно, что родная сестра Эбботта – лесбиянка, но это делу мало помогает. А у Энтча сын – гей, что, кажется, делу помогает. Разные люди по-разному реагируют на своих родственников.

Энтч держится несколько в стороне от наших гей-ассоциаций, он как бы сам по себе, на этом совещании, скажем, он не присутствовал.

Энтчу 67 лет, он крепкий и энергичный мужчина, его знают и уважают в нашем городе. Он выгодно выделяется на общем фоне правящей коалиции.

Участники нашего совещания обсуждали, что можно сделать, чтобы внести конкретный вклад в продвижение закона об однополых браках. Было отмечено, что некоторые гей-пары не собираются вступать в брак, но для всех нас и для них тоже – это вопрос равенства и уважения человеческого достоинства. Решили провести дополнительные консультации, а также подумать о том, как привлечь молодежь к этой деятельности. На совещании присутствовало несколько человек из молодежи – чуть за 20 лет, что отрадно, и они обязались помочь в этом деле.

Было также решено отправить письмо премьеру нашего штата Аннастасии Палащук (Annastacia Palaszczuk — ее дедушка из поляков; в Австралии ее имя и фамилию произносят как «аннастейжиа палашей») с просьбой ускорить рассмотрение заявки о восстановлении финансирования QuAC, а также письма похожего содержания казначею нового лейбористского правительства и другому местому депутату, тоже прогрессивному человеку.

Напомню, что на федеральном уровне у власти находится консервативное правительство (Либеральная и Национальная партии), а на уровне нашего штата Квинсленд – прогрессивное (Лейбористская партия). Приходится иметь дело и с теми и с другими.

Было упомянуто наше участие в городском параде 27 августа, где у нас своя ЛГБТ-платформа на колесах (это своего рода гей-парад в нашем городке). Этим конкретно занимается отдельный комитет, на одном из открытых заседаний которого я присутствовал.

Был также упомянут вопрос о петиции снять судимость с тех, кто занимался гей-сексом в прошлом, когда это считалось правонарушением, т.е. восстановить справедливость, исправив «ошибку истории». Петицию и сопутствующие меры следует дополнительно обдумать.

Пожалуй, главное я осветил. В заключение скажу, что в начале сентября состоится годовое собрание Альянса.