Три австралийских старика-гея: Старик второй (продолжение)

Итак, обещанное продолжение.

Буду краток. Кстати, окончание истории может быть либо кратким, либо длинным. Я пришел к такому выводу после основательных размышлений. Сегодня предлагаю вашему вниманию первый вариант. Он мне кажется уместным на данном этапе.

Итак, каков же был любимый способ сексуальных утех нашего профессора? — Поцелуи, порой совершенно неожиданные, порой взасос, в его кабинете.

Причем жертвой мог быть как аспирант-гей, так и аспирант-натурал. Так шел отсев австралийских нестойких аспирантов, которые на второе интервью или индивидуальное занятие не являлись. Что касается аспирантов-международников, которые получали стипендию от австралийского университета или правительства и которые все бросили у себя на родине (часто славянской), то они держались дольше. Некоторые все равно не выдерживали и через год-другой перемещались в другое место, начиная все сызнова. Дойти до финишной прямой мог только самоуверенный человек с крепкой психикой, возможно, сам психопат. Но профессор отбирал мягких и приветливых, уязвимых кандидатов. Старался проколов не допускать.

Но они все же были. Аспиранты были недовольны крушением научных амбиций и возможностей, посягательством на свое достоинство. Жалобы, однако, далеко не шли, профессор быстро и умело избавлялся от недовольных, сплавляя их в другие места. Однако, попался один особо уязвимый, и после трех лет мучений он подал жалобу в университетскую комиссию по сексуальным домогательствам. Дух его был надломлен, диссертация не двигалась, личная жизнь шла наперекосяк, на родине его никто не ждал, профессор со своим ужимками, намеками и поцелуями ему был противен… В конце концов он решился.

Комиссия признала профессора виновным и применила санкции. Аспиранту они показались недостаточными, мягкими, своего рода шлепком по попе, и он обратился в государственную комиссию по равным возможностям. Там, после долгого разбирательства, профессора вновь признали виновным, но куда в большей степени. Его обязали написать письмо с извинениями аспиранту, пройти учебу на курсах по проблеме сексуальных домогательств, и в деле профессора появился выговор. Кроме того, ему не разрешалось больше оставаться наедине со студентами.

А наш аспирант, оставшись без научной степени, перебрался в другой город и занялся совершенно другим делом. Со временем он оправился от пережитого, рана затянулась и кровоточит не так часто. Профессионально он устроился в конечном счете неплохо, а тот университет и тот профессор, тот кошмар, ему снятся редко.

Кстати, наш аспирант полностью принял себя как гея, не скрывает этого и живет поэтому хорошо. А ведь он тоже долго был в «чулане». Но решил, что жить по правде – важнее. Иначе – ты полутруп, каким был наш профессор.

Профессор же еще с десяток лет продолжал работу в университете, собирал политические и научные значки и награды, продолжал эксплуатировать свою сожительницу. Как он себя чувствовал внутренне, не знаю. Скончался он в 71 год. Хоронили его с почетом, написали прелестный некролог. О том, что он был скрытым геем и что совершал сексуальные грешки-преступления, родные и коллеги старались не говорить.

Умер он уважаемым членом истеблишмента, а в университете даже учредили стипендию его имени для студентов, которым хотелось проводить исследовательскую работу за границей, т.е. стипендию для поездки на несколько месяцев. Университет упрятал нежелательные сведения и память о той и похожих историях поглубже. Докопаться трудно. Получатели этой стипендии не знали правды о том, в честь кого они были облагодетельствованы.

История осталась лишь в памяти аспиранта и людей, причастных к тем событиям. И у ряда аспирантов осталась досада на загубленные возможности, а порой на полностью загубленную научную карьеру.

Но эта наша странная жизнь идет своим чередом.

Мне, с одной стороны, жалко трусливого профессора, мне понятно, что он сам был жертвой общества. Возможно, он был бы добрым и счастливым человеком, если бы мог признаться себе и людям, что он гей и что это естественно и прекрасно. Но этого не случилось, и он стал преступником-слизняком. Все же по большому счету мне его не жалко, потому что никто не дает одному человеку права покушаться на достоинство и честь другого, никто не дает тебе права обращать другого человека в раба и лакея.

Мне вроде бы жалко и аспиранта. Но, с другой стороны, не особенно. Все же нужно всегда решительно с самого начала защищать свое достоинство. Да и в «чулане» наш аспирант пробыл слишком долго. Однако, легче сказать, чем сделать.

Все же он нашел в себе силы и мужество выйти из пресловутого «чулана», чем он заметно отличается от усопшего профессора, который в «чулане», весь обгаженный, отошел к чертям собачьим.

Надеюсь, что наш аспирант скончается не обгаженный и не отойдет к чертям собачьим. И уж точно он теперь не может скончаться в клозете, то бишь в чулане.

Мы совершаем ошибки, порой непростительные. Но нам дан также дар быть честными с собой и другими, дар очиститься и стать лучше. Мы сами делаем выбор. Никто его за нас не сделает. Это относится и к геям и к негеям. Это относится ко всем людям.

И все-таки если бы общество не давило на геев, то подобные проблемы возникали бы реже. Геи должны по-настоящему считаться нормальными и обычными членами общества, иначе крученые драмы и дикие неувязки будут сохраняться.

Три австралийских старика-гея: Старик второй

 

Сегодня хочу рассказать о втором старике. Его не стало примерно 10 лет тому назад.

Его судьба не менее интересна, чем судьба первого. Но она совсем другая.

Он был выходцем из восточноевропейской страны. Его жизнь началась, мягко говоря, необычно. Сталинский режим депортировал его в нежном возрасте и его родителей в отдаленные сибирские края. Однако, условия для них там были не очень тяжелые, потому что в беседах со мной он не жаловался на тяготы. Напротив, у него осталась симпатия к русскому народу. Видимо, его мать ему неоднократно рассказывала об одном особом случае, который примирил ее с русскими. Вначале, когда они ехали до места конечного назначения, было голодно, и одна русская женщина, сама обездоленная, увидев их тяготы, поделилась с ними едой. Отдала последнее. Несмотря на то, что это были иностранцы. Я не думаю, что это приветствовалось советскими властями. Но она так поступила, как диктовала душа и совесть. И этот поступок запомнился.

У героя моего рассказа была симпатия к русским. И, кстати, к славянам вообще. Он верил в панславянское сообщество, считая, что всех нас – русских, украинцев, поляков, белорусов, чехов, словенцев и т.д. – многое объединяет. Мне, честно говоря, идея славянской общности казалась странной. Конечно, очевидно, что многие культурные, социальные традиции были сходными, даже пища была сходной, вкусовые предпочтения тоже. Но я вырос в Советском Союзе, где главное была не национальность, а идеологическая принадлежность. Поэтому для меня кубинец, человек совсем другой культуры, был не менее близок, чем серб, поляк или чех. Ведь они были жителями мира социализма. Для меня главное было, чтобы наши страны и народы объединяли коммунистические принципы и идеалы. Конечно, к моменту приезда в Австралию, после перестройки, коммунистические идеалы для меня померкли, я хорошо понял преступную сущность ленинско-сталинского режима и его продолжения, но все равно я чувствовал родство с жителями нынешних и бывших соцстран, единство исторической судьбы. Будь-то вьетнамцы, кубинцы, болгары или даже ангольцы. Кроме того, к тому времени я приобрел ощущение гражданина мира, так что единый славянский мир был для меня концепцией, мягко сказать, непривычной. Русские, украинцы и белорусы — да, это единое и неделимое, но это был мой собственный народ, народ моей родной страны, народ моего языка. Другие же славяне — это уже другое. Но останавлю себя здесь. Речь сейчас о другом — мне надо продолжать рассказ о профессоре.

Он верил в славянское единство, и это для меня было новым и занимательным. Я пытался понять его взгляды, и во всяком случае никогда эти панславянские взгляды не отвергал. А вдруг я чего-то недопонимаю? Я искренне старался разобраться.

К тому времени советский строй дышал на ладан – я приехал в Австралию в марте 1991 года, а вскоре моя родная страна вообще исчезла – в декабре 1991-го СССР не стало. Для меня это было трагедией, хотя я находился за тридевять земель, а каково было тем, кто находился, физически, в СССР! Нас всех, советских граждан, словно переселили на другую планету. Не спросив нашего согласия.

Однако, продолжим о покойном старце. О его жизни.

В конечном итоге его семье удалось выехать из страны Советов. Видимо, как иностранцам, не совершившим никаких преступлений даже с точки зрения сталинского режима, им, не чиня особых препятствий, разрешили вернуться на родину, где они, однако, не задержались, поскольку социалистический строй их не привлекал. Им удалось переехать в Англию.

Его родители были высокообразованными людьми. Отец даже учился в Петербургском университете, свободно говорил по-русски. Мать занимала неплохую должность в университете своей страны, успешно занималась наукой. Оказавшись в Англии, они подталкивали единственного сына к достижению успехов в учебе, к научной карьере. Он поступил в один из лучших университетов Великобритании. Он был одаренным студентом и, закончив университет, поступил в аспирантуру и стал доктором наук (PhD).

Наукой и преподаванием он занимался в одном из самых престижных университетов Великобритании. Говорил он на двух языках – на своем родном и на английском. Поскольку в Англию он приехал в возрасте 14 лет, то так и не смог избавиться от акцента в английской речи. Говорил и писал по-английски свободно, почти все публикации у него были на английском, но полной языковой уверенности у него не было. Он всегда просил носителя английского языка проверять его статьи: чтобы артикли и времена были правильно выбраны, обороты речи правильно звучали и т.п.

Но и в своем родном языке он не достиг высот, так как не получил полноценного образования на родном языке из-за переездов и жизненных перепетий. Поэтому (я спросил мнение человека, вновь приехавшего в Австралию «оттуда») в этом отношении он тоже не блистал. Но очень любил свой родной язык и говорил на нем с близкими и знакомыми каждый день. Это был важнейший элемент его личности. Англо-саксов он недолюбливал, считая, что они притесняют таких иммигрантов, как он, да и вообще что они черствые и сухие. Впрочем, во многих вопросах его раздирали противоречия и он напоминал говорливую светскую даму с претензиями и непреодолимым желанием посплетничать, осудить всех и вся и поохать.

Еще одна из важных особенностей его личности была приверженность семейным традициям. Его родители неуклонно устраивали семейные завтраки и ужины. Обедал он, как правило, в университете. Но вот утренние и вечерние трапезы были очень важны, так же как и посещение церкви каждое воскресенье. Ему было важно чувствовать себя респектабельным членом своей этнической общины. Родители воспитали его в духе патриотизма его свободолюбивой, героической родины. Родную культуру он ставил превыше всего. Английская и австралийская тоже важны, но только постольку-поскольку. По принципу «с волками жить – по-волчьи выть».

Когда он стоял на распутье в Великобритании, в отношении своего профессионального будущего, появилась вакансия в одном из австралийских университетов, он подал заявление и был принят. Близкие последовали за ним.

Его без проблем взяли на работу, тем более, что Австралия в то время (такой подход не исчез и сейчас) преклонялась перед выходцами из двух наипрестижнейших английских университетов. Он был активным человеком, легко заводил нужные связи в университете, обществе и политических кругах и успешно продвигался — строил как академическую, научную карьеру, так и политическую. Особенно его привлекала модная в те годы политика мультикультурализма, или многонационального развития, поощрения разных культурных традиций в рамках одного общества – по принципу «единство в разнообразии». Эта политика проводилась тогдашним правительством, она не умерла до сих пор, хотя энтузиазм сейчас поубавился. Он на этом сделал свою научно-преподавательскую карьеру, став профессором, и политическую карьеру, возглавив один из хорошо финансировавшихся правительственных комитетов.

Таким образом, расчеты родителей оправдались. То, что они вложили в сына, принесло плоды. Он приобрел имя в научных австралийских и международных кругах, стал членом истеблишмента в своем штате. Тот факт, что его мать сама не сделала научную карьеру, ее перестал огорчать. Английский она не освоила в достаточной степени, и она сосредоточилась на семье, на выживании, на воспитании сына. В своей родной стране она, по мнению сына, была бы светилом науки, но тогда бы ей пришлось примириться с коммунистическим режимом. Она решила, что лучше пожертвовать своей научной карьерой во имя семьи и поддержки талантливого сына. Кроме того, ей помогла религия, она усмотрела в этом волю божью. Так что она радовалась успехам сына как своим собственным.

Наш герой воспитывался в консервативной семье, он сам при случае с раздражением упоминал, что отец был очень консервативным человеком, не вдаваясь при этом в детали, хотя было ясно, что он имеет в виду, – вы, наверно, сами догадались.

От него ожидали женитьбы и рождения детей. Он нашел ровесницу того же этнического происхождения. У них родились дочь и сын. Некоторое время спустя он развелся ней. Почему? Внятно он объяснить не мог. Был намек на то, что она была слишком властная, — такого мнения он придерживался о славянских женщинах в целом: он культивировал стереотип крупной сильной блондинки пышных форм. Но когда его дети говорили о своей матери со мной, из их описаний, такой властности или самодурства я не усмотрел в ее характере. Но, конечно, насильно мил не будешь, была несовместимость и все тут. Тем более, он был геем.

Но геем робким, «в клозете», то бишь «в чулане». Впрочем, это было нередким явлением в те годы. Даже хотя тогда в Австралии и, в частности, в его штате тема однополой любви поднималась и обсуждалась, и гомосексуализм перестал быть уголовным преступлением. Создавались группы и сообщества геев, их официально не преследовали. Он изредка примыкал к таким группам, скажем, для зарубежных поездок, но в целом нес знамя натурала, респектабельного члена истеблишмента. Кроме того, у него были замашки и спесь мелкопоместного дворянина, провинциальной знати. Быть геем, открыто во всяком случае, было срамно и неприлично для джентльмена и аристократа.

Кроме того, он опасался, что это подорвало бы его университетскую и политическую карьеру, сделало бы его изгоем в своей этнической общине. Он также опасался, что мог бы тогда лишиться детей, которые остались с ним после развода (благодаря его маневрам и мощной поддержке его родителей).

Конечно, надо помнить о настроениях тогдашнего общества.

Вокруг многие догадывались, что он гей, но в лицо не заявляли.
.
Он не пытался завести партнера-гея, напротив, чтобы полностью обезопасить себя от кривотолков, он предложил своей бывшей аспирантке, потомку английских переселенцев одной из первых волн, поселиться в его доме. Она была одинокой женщиной, и она восхищалась всеми качествами – научными, социальными и человеческими – героя моего рассказа. Кроме того, его родители приняли ее как свою после развода сына.

Интимной близости не было, напротив, наш герой несколько раз полушепотом заявлял мне, что она безобразна. Она помогала по дому, несмотря на свою большую загруженность в университете. Она готовила, убирала, стирала, гладила, была его правой рукой в университете, вычитывала все его статьи – ведь она была высокообразованным носителем английского языка. Он несколько раз доверительно мне сказал, что она, наверно, в него влюблена и хочет за него замуж — но он категорически исключал такой вариант.

Кстати, он никогда напрямую не говорил, что он гей, но разговоры часто шли вокруг этой темы, с массой витиеватых намеков. Особенно его удивлял, и даже возмущал один преподаватель его кафедры, который, без смущения, представил народу одного мужчину как своего любовника. Действительно ли он представил его как любовника или все же как партнера, я не знаю. По словам нашего профессора, представил как любовника. То есть наш герой с радостью отметил низкий статус их отношений. Однако, я уверен, что отношения между этими двумя геями были куда больше, чем просто связь двух любовников. В дальнейшем выяснилось, что они были полноценными, уважающими друг друга партнерами. Отмечу, что это происходило свыше 20 лет тому назад.

Очевидно, что наш профессор был внутренним гомофобом. Однако, он все время исподволь поднимал темы с «голубыми» намеками. Считая это остроумным и изысканным решением вопроса.

Однако, его гей-сущность требовала большей реализации — и он нашел ее в своих студентах. Молодых, привлекательных мужчинах, которые проходили под его руководством магистратуру или докторантуру. Некоторых из них он выискивал за границей – он любил путешествия, нередко совмещая их с участием в научных конференциях. Находил способных молодых ученых подходящей наружности, призывал их подавать заявление в аспирантуру в его университете. Так некоторые из них попадали в число его студентов.

Уже вечер, я устал, поэтому на этом завершу свой рассказ на сегодня. Прошу прощения. Но обещаю завтра продолжить.

Поправка в Закон о браке Австралии

Итак, лидер лейбористов Билл Шортен, при поддержке своего заместителя Тани  Плиберчек, как и обещал (я в этом ничуть не сомневался), только что внес на рассмотрение австралийского парламента  поправку в Закон о браке, которая гласит, что брак — это союз между двумя ЛЮДЬМИ, а не строго между мужчиной и женщиной, как  прописано сейчас. Предстоит парламентский процесс. Надеюсь, он не затянется, и, в конце концов, на голосование официально будет вынесен законопроект об однополых браках. Молодцы, лейбористы! Молодцы, Билл Шортен и Таня  Плиберчек! Молодцы, все те, кто боролся за это многие годы!

Три австралийских старика-гея: Старик первый

Хочу рассказать о трех стариках, судьба которых произвела на меня особое впечатление. Со всеми тремя я соприкасался по жизни часто и вел беседы на разные темы. Сейчас предлагаю вашему вниманию начало рассказа об их жизни, в том числе гей-жизни.

Два из них живы, а один умер примерно 10 лет тому назад.

Итак, старик первый. Ему сейчас далеко за 80, он сильно сдал физически за последние два года, но сохранил оптимизм и подвижность, и его жизненная философия – позитивное отношение к жизни и к любым жизненным обстоятельствам.

Он родился и вырос в Северной Америке. Жизнь послала ему немалые испытания. Вначале Великая депрессия нарушила благополучное существование его семьи и привела к ранней смерти любимого им отца. Благодоря своему живому любознательному характеру и незаурядным умственным способностям, а также строгой самодисциплине мой приятель сам пробивал себе дорогу в жизни. Закончил университет, и, пользуясь влиянием колониальных властей, которое они имели в своих подопечных территориях в Африке и Азии, получал назначения в культурные центры разных стран. Там ценили его работоспособность и трудовую этику. Он много путешествовал по миру благодаря как своей работе, так и личной любознательности. При этом никогда не бахвалился, никогда не заявлял, что он особенный и выдающийся. Жил он всегда скромно, никогда не носил одежду от Армани или Версаче – на нем была обычная опрятная одежда из К-Марта и подобных бюджетных магазинов. Он не любил больших городов и холода, его привлекали маленькие тропические города. Так в конечном счете он оказался в Кэрнсе, где проживает уже более 40 лет.

Он получал неплохую зарплату и различные привилегии (жилье, обслугу и т.д.) от британского, канадского и проч. правительств, и благодаря своим скромным запросам, а также дешевизне жизни в африканских и азиатских странах тратил мало денег и, приехав в Австралию, приобрел три дома, в одном из которых жил, а два других сдавал в аренду. На пенсию он ушел в 55 лет, причем ему назначили пожизненно особую государственную пенсию с рядом льгот. Таким образом, платную работу он прекратил в довольно раннем возрасте, но оставаться без дел не хотел и начал работать волонтером в одном из культурно-просветительных учреждениях Кэрнса. Причем работал полный день, наравне с оплачиваемыми сотрудниками, нисколько при этом не сетуя на судьбу и никому не завидуя. Он любил свое дело и трудился по призванию.

Как-то я его спросил, были ли у него особые амбиции в жизни: хотел ли он прославиться, стать лидером в какой-то области? На это он решительно ответил, что никаких амбиций у него никогда не было. Он просто жил и работал. По совести. Как получится.

Его страстью были пешие прогулки по диким, малоосвоенным местам и походы с ночевкой на две-три ночи. У нас, в Кэрнсе, была довольно активная гей-группа энтузиастов природы, и мы регулярно выезжали на природу, в небольшом составе. Этот старик и я были самыми большими энтузиастами. Иногда в поход уходили только мы двоем. Места всегда были красивые и необычные. Так я знакомился с тропической и субтропической австралийской глубинкой – речки, озера, деревья и их отражения в воде, орхидеи, водные лилии, скалы, пещеры, заброшенные поселки шахтеров, заросшие травой и кустарником могилы первопроходцев… Я лучше других переносил его ворчливый и упрямый характер (он хотел быть непременно лидером похода или прогулки, но при этом нередко оказывался сусаниным), и, кроме того, нам всегда было о чем поговорить, поэтому я нередко оказывался его верным спутником. Отношения у нас были платонические, секса не было – хочу сразу внести ясность.

Не буду сейчас вдаваться в подробности. Скажу лишь, что имел много возможностей беседовать с ним по душам – как во время походов, так и во время застолий, которые он, будучи гостеприимным человеком, нередко устраивал у себя дома. Кроме того, мы общались в других местах во время ужинов и барбекью, а также кинопросмотров, которые организовывали члены нашей гей-группы.

Я узнал от него, что интимно общаться с лицами мужского пола он начал в раннем подростковом возрасте в своем небольшом городке. Для других мальчиков это оказалась просто фаза в их жизни, они позднее обзавелись женами и детьми, но мой приятель быстро осознал, что он другой и что его тянет только к людям его пола. К женщине он никогда не прикасался и сама мысль о таком контакте ему казалась омерзительной. Он не был женоненавистником, отнюдь нет, но в сексуальном плане они его совершенно не интересовали.

И ведь это присходило в 30-е, 40-е, 50-е годы, в условиях суперкосервативного общества. Тем не менее, он выстоял, но свои сексуальные увлечения на публике и с родственниками никогда не обсуждал.

У него был партнер-мужчина, с которым он прожил два года, не афишируя связь. Они расстались из-за несходства характеров, но поддерживали дружеские контакты до самой смерти этого человека несколько лет назад.

В Кэрнсе у моего приятеля были регулярные интимные контакты с мужчинами, он предпочитал молодых и мускулистых, но мысли о постоянной связи, кажется, давно оставил. Секс он очень любил. Рассказывал и о своей интимной жизни в Африке и Азии, а также в разных местах Австралии, но без красочных подробностей – «просто было, и было хорошо». Общество геев он любил и чувствовал себя в нем превосходно. Однако, у него были две жизни – гей-жизнь и «жизнь для общества». Они у него не сходились.

Пару лет назад он написал и опубликовал мемуары – примерно 40 страниц. Вся его жизнь, рассказ о детстве, родителях, отрочестве, взрослой жизни, работе, увлекательнейших путешествиях, с фотографиями, отражена в этой книге, которую он опубликовал в нескольких экземплярах за свой счет. Он ее написал для своих родственников – у него есть родная сестра и племянники за океаном, и дал почитать мне. Я прочитал с большим интересом и много нового открыл для себя. Мой приятель, несомненно, был незаурядным человеком. Но в книге ни слова о том, что он гей. Я его спросил: почему? Ведь это по меньшей мере половина его жизни. Он ответил, что об этом писать не стоило. А я подумал, что эта интереснейшая искренняя книга на самом деле является обыкновенным враньем.

Второе событие, которое поразило меня и другого его приятеля, случилось несколько месяцев тому назад. Этот приятель повез его в дом для престарелых для того, чтобы написать заявление о постановке на очередь. Эти дома переполнены, поэтому нужно все делать заранее. Так вот, в анкете был вопрос, являетесь ли вы геем. И старик отказался поставить галочку, что да, являюсь. Приятель спросил: почему? Ведь это позволило бы сотрудникам дома учитывать это в своей работе, чтобы лучше ухаживать за ним. «Нет, не надо, это может быть не в мою пользу, мне могут отказать». Хотя наш старик прекрасно знает, что дискриминация в Австралии запрещена и карается законом.

На этом сегодня закончу свой рассказ. Хочу рассказать еще о двух стариках в ближайшее время. И потом дополню историю моего первого старика и дам свой комментарий.

Новый законопроект об однополых браках в Австралии

Сегодня наш лидер оппозиции лейборист Билл Шортен и его заместитель Таня Плиберчек выступили с заявлением о том, что в понедельник они внесут в австралийский парламент на голосование законопроект об однополых браках. Это делается вслед за референдумом в Ирландии. Они отметили, что за последние годы произошли изменения в настроениях австралийского общества, и пришло время вновь внести такой законопроект на голосование. Депутаты парламента от лейбористкой партии будут иметь свободу выбора при голосовании, то есть они могут голосовать или «за» или «против» и не будут при этом скованы партийной дисциплиной. Тем самым, будут голосовать, как говорится, «по совести».

Так это было и в прошлый раз, но в то время имелись факторы, которые помешали прохождению этого законопроекта в парламенте. Первый – это то, что тогдашний лидер оппозиции и теперешний премьер-министр Тони Эбботт обязал всех депутатов парламентской коалиции – представителей либеральной и национальной партий – голосовать единым блоком. Голосовать против законопроекта. И хотя среди членов оппозиции были люди, которые поддерживали однополые браки, все же их депутатские места им оказались дороже (что достойно сожаления, но по-человечески понятно). Второй фактор – это то, что среди лейбористов нашлись противники законопроекта, причем в их числе была тогдашняя премьер-министр Австралии Джулия Гиллард (!). И, как результат, законопроект не прошел.

Но наступили новые времена, особенно если учитывать результаты ирландского референдума, и можно вновь провести голосование по этому вопросу в австралийском парламенте. Очень важно, что сам лидер оппозиии, который по сути является главой теневого правительства, и его заместитель выступают за такой законопроект. Кроме того, наверняка увеличилось количество депутатов-лейбористов, поддерживающих однополые браки. И еще – не исключено, что Тони Эбботт под давлением членов своей партии и членов национальной партии разрешит свободное голосование, разрешит депутатам от этих двух партий нынешней правящей коалиции головать «по совести». Тогда появится реальный шанс, что этот законопроект будет принят.

В парламенте есть представители других, правда, малых партий и независимые депутаты. Несомненно, кандидат от «зеленых» будет голосовать «за». Возможно, некоторые другие депутаты тоже.

Поэтому есть надежда на то, что этот законопроект в понедельник будет поддержан нижней палатой парламента. Что касается последующего этапа, прохождения через сенат, то при нынешней расстановке сил там, в сенате, нашей верхней палате парламента, где правящая коалиция не имеет большинства и где очень сильны позиции «зеленых» (не говоря уже об официальной оппозиции – лейбористах), законопроект в случае прохождения сначала через нижнюю палату — палату представителей — получит силу закона.

Итак, доживем до понедельника … и узнаем результаты.

По данным некоторых социологических опросов, три четверти австралийцев выступают за однополые браки. И, конечно, меняется ситуация в мире, в самой Австралии. Исчезает страх, ведется борьба с дискриминацией геев и лесбиянок и, кроме того, все больше людей, как говорится, «выходит из клозета», то бишь из «чулана». Эти люди открыто заявляют о своей сексуальной ориентации, о том, что они геи или лесбиянки. И оказывается, что практически у всех членов общества есть коллеги, друзья или родственники, которые являются геями или лесбиянками. Причем эти коллеги, друзья или родственники не только не пытаются изменить свою ориентацию, а, наоборот, гордятся ею, какие бы испытания и мучения ни выпадали на их долю. Потому что пытаться изменить это равнозначно тому, чтобы убить свое существо, самое главное в своей жизни, сам смысл жизни. И другие члены общества наконец стали это понимать в массовом порядке. Они также стали осознавать, что нельзя ущемлять права других, в данном случае геев и лесбиянок. Все люди заслуживают равенства и не должны считаться существами второго сорта. Они нормальные, хорошие люди, ценные члены общества. И однополый союз не менее важен и значителен, чем разнополый союз. Речь идет об обыкновенной логике, обыкновенной справедливости. На такое осознание, к сожалению, уходят годы, десятилетия, но австралийское общество наконец созрело для того, чтобы принять однополые браки как нормальное, обычное явление.

Кстати, Австралия является чуть ли не единственной англоязычной страной, где гей-браки не разрешены. Вначале закон об однополых браках был принят в Канаде, затем в Южной Африке, затем почти повсюду в Соединенном Королевстве (Англии, Уэльсе и Шотландии), в большинстве штатов США, в Новой Зеландии, а теперь и в Ирландии. Австралия, таким образом, оказалась в одиночестве в этом англоязычном мире, то есть самой консервативной страной. Но австралийцы не хотят, чтобы их считали отсталыми и суперконсервативными, они поняли, что пора с такой аномалией кончать.

Я люблю австралийское общество, люблю австралийцев и я очень рад, что нация созрела для принятия закона об однополых браках. С нетерпением жду результатов голосования. Лейбористы, вы молодцы, что выступаете с такой инициативой — чтобы улучшить жизнь людей, чтобы улучшить жизнь страны и общества. Я, как и миллионы других людей, эту инициативу поддерживаю.

«Да» гей-бракам на ирландском референдуме!

Поздравляю ирландцев с убедительным «да» на референдуме об однополом браке! Принципы равенства и добра восторжествовали. Причем это первый случай, когда этот вопрос – гей-браков – решался путем всенародного референдума. Многие ирландцы, проживающие за пределами своей родины, специально вернулись в Ирландию, чтобы сказать свое слово. И…ПОБЕДА!

Важно заметить, что Ирландия стала очередной католической страной, узаконившей однополый брак.

Какова же реакция нашего доморощенного католического лидера Тони Эбботта? Австралийский ретроград своей позиции не изменил. Нет, и все тут. Но время засунет его в мусорный ящик истории – я в этом не сомневаюсь. Мало того, что он разваливает австралийскую экономику и ведет себя как клоун в политических делах, он еще гомофоб, каких поискать…

Но сегодня хочется больше о позитиве. Вспоминается Монреаль 2006 года. Там проводились спортивные гей-игры OutGames. Тогда количество стран, где был узаконен однополый брак, можно было пересчитать на пальцах одной руки: Нидерланды (2001), Бельгия (2003), Испания (2005) и Канада (2005). Какие темпы набрало наше движение за последующие годы!

Кстати, в рамках монреальских игр проводилась конференция по правам человека, где обсуждались ЛГБТ-вопросы. Я горжусь тем, что выступил там с докладом о важности преподавания вопросов ЛГБТ в школе. Но об этом и самих играх я как-нибудь расскажу отдельно.

А сейчас у меня чувство ликования в связи с результатами ирландского референдума. Желаю счастья и процветания жителям этой замечательной страны!

Однополый брак в Австралии

Мне приятно осознавать, что во многих странах мира легализованы гей-браки. На 1 января 2015 г. 17 стран (Аргентина, Бельгия, Бразилия, Канада, Дания, Франция, Исландия, Люксембург, Нидерланды, Новая Зеландия, Норвегия, Португалия, Южная Африка, Испания, Швеция, Великобритания и Уругвай) и ряд других государственных образований (части Мексики и большинство штатов США) узаконили однополые браки. Подобные законы вступят в силу в Словении в 2015 г. и в Финляндии в 2017 году. О своем намерении узаконить гей-браки заявило новое правительство Греции. Надеюсь, это произойдет скоро и в стране, где я проживаю, — Австралии. Нужно сломить сопротивление нынешнего консервативного правительства, во главе которого стоит упрямый католик Тони Эбботт. Кстати, его родная сестра – лесбиянка, но самого Эбботта невозможно переубедить, можно только заставить. Он считает своим дорогим наставником и учителем другого консервативного премьер-министра Джона Говарда, который инициировал в 200 4 г. включение в закон о браке положения о том, что брак – это союз между мужчиной и женщиной, причем союз между мужчиной и мужчиной или женщиной и женщиной, легализованный в другой стране, не признается в Австралии. Но я уверен, что реакционеры вскоре потерпят фиаско и справедливость восторжествует.

Гей-фестиваль в Кэрнсе

Сегодня я принял участие в собрании команды «Тропической гордости» (Tropical Pride), ежегодного мероприятия ЛГБТ-сообщества моего города Кэрнса. Я — один из добровольцев. В прошлом году я был одним из знаменосцев нашей ЛГБТ-платформы в рамках общегородского парада кэрнского фестиваля в августе. Он собрал громадное количество зрителей и нас тепло приветствовали жители и гости города.

В этом году парад также пройдет в августе, а отдельная неделя мероприятий «Тропической гордости» перенесена на октябрь, чтобы не совпадало, как это было раньше, с другими муниципальными мероприятиями. Чтобы выделялось и было заметнее. В октябре будет ярмарка, кинопросмотры, специальные гей-вечеринки, соревнования на пляже и т.д. Я выразил желание, как и прошлом году, быть участником и августовского и октябрьских мероприятий. Всегда рад быть причастным к таким делам, где мы достойно и весело заявляем о себе и своих правах!

Гей-браки

Пусть я потеряю друзей из-за этого. Неважно.

Но я поддерживаю однополые браки, причем я их называю просто БРАКАМИ.

gay marriage

Начало

Приветствую вас на моем новом сайте для русскоязычных геев и бисексуалов!

Идея создать информационно-просветительный сайт такого рода у меня зародилась давно, и наконец сегодня, 17 мая 2015 г., она реализовалась.

Я буду постепенно строить этот сайт, и надеюсь учитывать ваши предложения и пожелания. Это сайт, где русскоязычные геи и бисексуалы, по моему замыслу, должны себя чувствовать хорошо и свободно.

Меня зовут Вадим и я уже более 20 лет живу в Австралии, куда я приехал из Москвы.

Пожалуйста, наберитесь терпения — я не смогу создать полноценный сайт в одночасье. Я ведь работаю, часто даже в выходные. Но все же лиха беда — начало! Я полон решимости посвящать сайту максимум своего свободного времени. Это мне самому очень нужно и это наболело.

Я буду также вести блог, где буду писать о своей повседневной гей-жизни, о своей гей-общине и своих гей-друзьях, а также порой идти по пути воспоминаний…

Жду ваших откликов по адресу info@radugatourism.com.au

Вадим

RT Logo''